А третий, который за рулем сидел, Кузмина замочил и к Родиной за своей долей пришел!

— Да он ее бил, Игорь! По зубам! Он ее связал!

— Ты чего, своими глазами это видел? Может, это у них инсценировка такая! Чтобы от себя подозрения отвести! Ты с избиенной приятельствуешь, так?

— Так, — мрачно подтвердил Хохлов.

— Небось в гости захаживаешь? Ну, там, выпить, посидеть? Тортик приносишь, винца сладенького? Так?

— Так.

— Да ты проводи аналогии-то, проводи, с банкиром, у которого камушки тиснули! Родиной ничего не стоило у тебя ключики из кармана взять и сообщнику на лестницу вынести.

Пока он дубликаты делает, ты у нее культурно отдыхаешь, и она тебя всячески привечает, подливает, подкладывает, угощает! А когда он их сделал — раз, и условный звоночек в дверь, как будто соседка за солью пришла. Ключики тебе в карман возвращаются, а у ребят радужная перспектива открывается! Подходит в качестве рабочей гипотезы, как говаривал старик Шерлок наш Холмс?

— Нет, — сказал Хохлов злобно.

Злобно именно потому, что все гладко выходило. И очень похоже на правду.

На правду, которая была решительно, абсолютно невозможна!

— Почему? — удивился бездушный профессионал Никоненко.

— А зачем они Кузю убили?

— Чтобы не делиться.

— А зачем во дворе у Пилюгиных?

— Чтобы подозрения от себя отвести! Пилюгин с Кузминым все время ссорился, так? Так. Все об этом знали, так? Так. Вечером, когда ты у них гостил, пепельница, впоследствии обнаруженная на месте преступления, имела место быть, или ты не запомнил?

— Была, я в нее пепел тряс, — подтвердил Хохлов.

Больше всего на свете ему хотелось, чтобы подполковник заткнулся и не сказал больше ни слова. Хорошо бы немота поразила его навечно.

— Значит, Кузмин вполне мог ее прихватить с собой.

— Зачем?! Чтобы оставить на месте собственного убийства?

— Родина могла его убедить, что просто необходимо избавиться от третьего, а пепельница нужна все затем же — чтобы подкинуть ее на место преступления и невинного человека подставить, Пилюгина твоего! Але, Митяй! Ты чего молчишь? Але!!"

"— Игорь Владимирович, — сказал Хохлов очень твердо. — Этого быть не может. Ну, просто потому, что не может быть, и все.

Никоненко не стал восклицать, что Хохлов говорит так от слабодушия и недостаточной подкованности в вопросах криминологии.

Он какое-то время помолчал, а потом посоветовал серьезно:

— Бросай ты это дело, Митяй. Оставь все как есть. Даже если твоего Пилюгина до суда доведут, адвокат обвинение в клочки порвет. Деньги… ну, жалко, конечно, но ты еще заработаешь!

— Игорь, я не могу бросить!

— Тогда надо наплевать на все и думать не так, как тебе хочется, а так, как тебе подсказывают факты и логика. Факты, логика и интуиция. Понял, Митяй?..

Хохлов молчал.