Отовсюду неслись сердитые крики. Народ не хотел отпускать вейл. Гарри всем сердцем был за них; разумеется, он станет болеть за Болгарию. Он с недоумением посмотрел на зелёный трилистник, приколотый к груди. Рон рассеянно обрывал трилистник со шляпы. Мистер Уизли с лёгкой улыбкой забрал шляпу у него из рук.

— Это тебе ещё понадобится, — заверил он, — когда ирландцы скажут своё слово.

— А? — Рон с открытым ртом смотрел на вейл, построившихся вдоль края поля.

Гермиона громко прищёлкнула языком. Затем силой усадила Гарри на место.

— Ну честное слово! — сказала она.

— А теперь, — загремел голос Людо Шульмана, — будьте любезны поднять палочки... и поприветствуйте группу поддержки Ирландии!

В следующее же мгновение на стадион ворвалась огромная зелёно-золотая комета. Она описала круг над игровым полем, разбилась на две кометы поменьше, и обе понеслись к шестам. Меж двумя световыми шарами над полем внезапно повисла радуга. Толпа откликалась громкими «о-о-ох!» и «а-a-ax!», как при фейерверке. Радуга побледнела, световые шары воссоединились и сложились в огромный трепещущий трилистник, который воспарил высоко в небо и полетел над трибунами.

— Здорово! — заорал Рон, когда трилистник просвистел и над ними. Отскакивая от голов и от кресел, сверху падали тяжёлые золотые монеты, Прищурившись, Гарри разглядел, что трилистник состоит из тысяч и тысяч крошечных бородатых мужичков в красных жилетках, с зелёными и золотыми фонариками в руках.

— Лепреконы! — поверх оглушительных аплодисментов воскликнул мистер Уизли.

Многие на трибунах, отталкивая друг друга, рылись под сиденьями, собирая золото.

— Вот, возьми! — завопил счастливый Рон, пихнув горсть золотых монет в руку Гарри. — Это за омниокуляр! Теперь тебе придётся покупать мне на Рождество подарок, ха!

Огромный трилистник распался, лепреконы спустились на поле против вилий и, усевшись по-турецки, приготовились наблюдать за матчем.

— Леди и джентльмены... болгарская национальная квидишная сборная! Встречайте: Димитров!"

"Укутанная в красное фигура на метле стремительно, размытым пятном, под оглушительный ор болгарских болельщиков выстрелила в воздух откуда-то из двери далеко внизу.

— Иванова!

Вылетела вторая фигура в алой мантии.

— Зограф! Левски! Вулчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крум!

— Вот он, вот он! — заорал Рон, поворачивая за Крумом омниокуляр; Гарри быстро настроил свой.

Виктор Крум был худой и темноволосый, с землистым лицом, большим носом и чёрными густыми бровями. Он походил на огромную хищную птицу. Не верилось, что ему всего восемнадцать.

— А сейчас, прошу приветствовать — ирландская национальная квидишная сборная! — надрывался Шульман.