У огромной палатки в форме пирамиды на корточках сидел крошечный мальчик лет двух и самозабвенно тыкал волшебной палочкой в слизняка на травинке, который медленно распухал до размеров салями. Когда ребята поравнялись с ним, из палатки выскочила мать малыша:

— Сколько можно, Кевин! Не смей — трогать — папину — палочку!.. Ой-й!

Она наступила на гигантского слизняка, и тот взорвался. Её ругань долго и далеко разносилась в неподвижном воздухе, смешиваясь с криками Кевина:

— Ты сьямáя сизяка! Ты сьямая сизяка!"

"Немного дальше им встретились две маленькие ведьмочки чуть старше Кевина, катавшиеся на игрушечных мётлах. Мётлы поднимались совсем невысоко, ноги у девочек задевали росистую траву. Это развлечение заметил колдун — представитель министерства; в спешке просвистев мимо Гарри, Рона и Гермионы, он пробормотал себе под нос:

— Средь бела дня! Родители там небось валяются...

Повсюду из палаток появлялись колдуны и ведьмы и приступали к стряпне. Одни, воровато оглянувшись, скоренько наколдовывали огонь с помощью волшебных палочек; другие честно, хотя и с сомнением, будто уверенные, что подобная глупость ни за что не сработает, чиркали спичками. Трое колдунов-африканцев в длинных белых одеяниях, погружённые в пресерьёзнейшую беседу, на ярко-пурпурном костре жарили нечто вроде кролика, а рядом, под звёздно-полосатым транспарантом «Институт салемских ведьм», натянутым между палатками, сплетничала небольшая компания довольных американок среднего возраста. На ходу из палаток до Гарри доносились обрывки фраз на незнакомых языках, и, хотя он не понимал ни слова, ясно было, что абсолютно всеми владеет возбуждение.

— Э-э... Что-то тут всё позеленело. Это у меня в глазах или правда? — вдруг спросил Рон.

С глазами у него всё было в порядке. Просто ребята подошли к палаткам, густо увитым трилистником. Палатки эти походили на странные, выросшие из-под земли холмики. Тут и там за открытыми пологами широко улыбались лица. Вдруг сзади кто-то окликнул:

— Гарри! Рон! Гермиона!

Перед оплетённой трилистником палаткой сидел Шеймас Финниган, их одноклассник-гриффиндорец, рядом с желтоволосой женщиной, очевидно, своей мамой, и лучшим другом Дином Томасом, тоже гриффиндорцем.

— Красиво у нас? — расплываясь в улыбке, спросил Шеймас, когда Гарри, Рон и Гермиона подошли поздороваться. — Министерские не слишком довольны.

— Вот ещё! Нам что, нельзя показать свои цвета? — возмутилась миссис Финниган. — Вы бы видели, чего у болгаров понавешано! Вы, конечно, будете болеть за Ирландию? — спросила она, вперив круглые глаза в Гарри, Рона и Гермиону.

Те заверили её, что будут болеть, конечно, за Ирландию, и пошли дальше.

— Попробовали бы мы сказать что-нибудь другое! — заметил, впрочем, Рон.