С огромной неохотой тот поднял голову и поглядел в голубые глаза.

— Если бы я считал, что это поможет, — мягко начал Думбльдор, — погрузить тебя в зачарованный сон, отодвинуть момент, когда тебе придётся вспомнить всё, что сегодня произошло, — я бы непременно так и сделал. Но я-то знаю. Если заглушить боль на время, она станет ещё острее потом, когда неизбежно вернётся. Ты уже продемонстрировал безграничную храбрость превыше всех моих ожиданий. И сейчас я прошу тебя проявить её ещё раз. Пожалуйста, расскажи нам, что случилось.

Феникс пропел тихую дрожащую ноту. Она завибрировала в воздухе, и Гарри будто глотнул горячего чаю — звук согрел и придал ему силы.

Гарри глубоко вдохнул и заговорил. Он рассказывал, и перед глазами вставали сцены пережитого: он видел сверкающую поверхность зелья, которое воскресило Вольдеморта, Упивающихся Смертью, которые аппарировали на кладбище, тело Седрика, распластанное на земле подле призового кубка.

Пару раз Сириус, по-прежнему крепко сжимая плечо Гарри, открывал рот, собираясь что-то сказать, но Думбльдор жестом его останавливал, и Гарри был рад: раз уж начал, проще договорить. Так даже легче: словно что-то ядовитое вытекало из него; каждое слово давалось с неимоверным усилием, и всё же он чувствовал, что, когда выговорится, ему станет лучше.

Но когда он дошёл до того, как Червехвост вонзил ему в руку клинок, Сириус вскрикнул, а Думбльдор вскочил так стремительно, что Гарри вздрогнул. Думбльдор обошёл стол и велел Гарри вытянуть руку. Гарри показал им обоим дырку на мантии и порез под ней.

— Он сказал, что моя кровь сделает его сильнее, чем любая другая, — объяснил Думбльдору Гарри. — Сказал, что та защита, которую дала мне моя... мама... что теперь эта защита будет и у него. И он был прав. Он смог дотронуться до меня, и ему ничего не было, он прикоснулся к моему лицу.

На долю секунды Гарри показалось, что в глазах Думбльдора блеснуло торжество. Но спустя миг он уверился, что ему показалось. Когда Думбльдор снова сел, лицо у него было крайне усталое, даже дряхлое.

— Очень хорошо, — произнёс он. — Этот барьер Вольдеморт преодолел. Гарри, пожалуйста, продолжай.

Гарри продолжил. Он рассказал, как Вольдеморт восстал из котла, и постарался как можно точнее пересказать его речь перед Упивающимися Смертью. Потом рассказал, как Вольдеморт развязал его, вернул ему палочку и предложил дуэль.

Но на том месте, когда золотая нить соединила их палочки, у Гарри внезапно перехватило горло. Он хотел говорить дальше, но не мог — его захлёстывали воспоминания о тех, кто появился из палочки Вольдеморта. Гарри видел Седрика, старика, Берту Джоркинс... маму... папу...

Он был благодарен Сириусу за то, что тот нарушил молчание.