Мимо просвистел красный световой заряд, и у ангела откололся кончик крыла. Гарри крепче сжал палочку и выпрыгнул из-за ангела...

— Импедимента! — взревел он и через плечо ткнул пачкой в Упивающихся Смертью.

По приглушённому воплю он понял, что попал по крайней мере в одного, но времени оборачиваться не было; он перепрыгнул Тремудрый Приз и пригнулся, услышав сзади залпы; над головой пронеслись новые световые заряды. Гарри упал, потянулся к руке Седрика...

— Отойдите! Я убью его! Он мой! — завизжал Вольдеморт.

Гарри схватил Седрика за запястье; от Вольдеморта их отделяет могильный камень, но Седрик такой тяжёлый, а до Приза отсюда не дотянуться...

В темноте блеснули красные глаза. Гарри увидел, как рот Вольдеморта кривится в улыбке, как Вольдеморт поднимает палочку.

— Акцио! — заорал Гарри, указав палочкой на Тремудрый Приз.

Кубок взмыл в воздух и прыгнул к нему — Гарри схватился за ручку...

Он одновременно услышал разъярённый вопль Вольдеморта и почувствовал, как что-то дёрнуло его за пупок, а это означало, что портшлюс сработал, — в вихре ветра и цветовых пятен их с Седриком уносило назад... они возвращались...

Глава тридцать пятая. Признавалиум

Гарри всем телом рухнул на землю, лицом в траву — её запах наполнил ноздри. В полёте он закрыл глаза и сейчас не открывал. Он не шевелился. У него не было сил даже дышать, голова сильно кружилась, его словно качало на палубе корабля. Чтобы хоть как-то остановить эту качку, он крепче вцепился в два предмета, которые так и не выпустил, — гладкую, прохладную ручку призового кубка и тело Седрика. Стоит их выпустить, казалось Гарри, он провалится в черноту, что сгущалась по краям сознания. Крайнее изнеможение и шок не давали подняться; он лежал, вдыхая запах травы, и ждал... ждал, пока кто-нибудь что-нибудь сделает... пока что-нибудь произойдёт... a шрам всё саднил и саднил..."

"Оглушив и сбив с толку, на него вдруг обрушился ураган звуков — голоса, топот, крики... он оставался недвижим, но лицо мучительно исказилось — грохот причинял страдания, а Гарри терпеливо ждал, пока этот кошмар закончится.

Затем его жёстко схватили и перевернули навзничь.

— Гарри! Гарри!

Он открыл глаза.

И неподвижно уставился в звёздное небо. Над ним склонялся Альбус Думбльдор. Вокруг, надвигаясь, теснились чёрные тени — Гарри ощущал, как от их шагов дрожит под затылком земля.

Он лежал у границы лабиринта. Ввысь уходят трибуны, на них шевелятся силуэты, вверху звёзды...

Гарри выпустил Приз, но ещё крепче вцепился в Седрика. Свободной рукой впился в запястье Думбльдору. Лицо директора пульсировало перед глазами, то расплываясь, то становясь чётче.

— Он вернулся, — прошептал Гарри. — Он вернулся. Вольдеморт.