Обширная коллекция разбитых серебряных рамок для фотографий, сверкая, пролетела по комнате и опустилась целой и невредимой на письменный стол; разрезы, разрывы и дыры повсеместно затягивались, а стены самостоятельно почистились.

— Между прочим, чья это была кровь? — громко поинтересовался Дамблдор под бой вновь исправных напольных часов.

— На стенах? Драконья! — прокричал волшебник, именуемый Горацием, в то время как люстра с оглушительным скрежетом и звяканьем вворачивалась в потолок.

Пианино издало финальный бряк, и наступила тишина.

— Да, драконья, — повторил волшебник словоохотливо. — Моя последняя бутылка, а цены сейчас заоблачные. Надеюсь, её ещё можно переиспользовать.

Он доковылял до небольшой хрустальной бутылки, стоявшей наверху буфета, и поднял её, проверяя густую жидкость на свет.

— Хм. Пыльная немного.

Волшебник вернул бутылочку на буфет и вздохнул. Потом его взгляд упал на Гарри.

— О-о-о, — его большие круглые глаза скользнули по лбу Гарри и шраму в форме молнии. — О-о-о!

— Это, — Дамблдор шагнул вперёд, чтобы представить их, — Гарри Поттер. Гарри, это мой старый друг и коллега, Гораций Хорохорн."

"Хорохорн развернулся к Дамблдору и сварливо начал:

— Это так ты думаешь уговорить меня, да? Что ж, ответ «нет», Албус.

Он протиснулся мимо Гарри, решительно отвернувшись с видом человека, пытающегося сопротивляться соблазну.

— По крайней мере, выпить-то мы можем? — поинтересовался Дамблдор. — Вспомним старые времена.

Хорохорн заколебался.

— Ну хорошо, по одной, — неприветливо согласился он.

Дамблдор улыбнулся Гарри и указал ему на кресло, немного похожее на то, которое недавно изображал Хорохорн, и стоявшее как раз рядом с заново вспыхнувшим камином и ярко пылавшей масляной лампой. Гарри сел с навязчивым подозрением, что Дамблдор по каким-то причинам желает всячески выставить его напоказ — насколько это вообще возможно. Разумеется, когда Хорохорн, занятый графинами и стаканами, повернулся лицом к комнате, его взгляд сразу же упал на юношу.

— Хм, — сказал он, быстро отвернувшись, будто боялся ослепнуть. — Держи, — волшебник протянул стакан Дамблдору, севшему без приглашения, толкнул поднос к Гарри, затем опустился на подушки восстановленного дивана и рассерженно замолчал. Его ноги были настолько коротки, что не доставали до пола.

— Как себя чувствуешь, Гораций? — спросил Дамблдор.

— Не очень хорошо, — сразу же ответил Хорохорн. — Одышка. Хрипы. Ревматизм к тому же. Не могу передвигаться как раньше. Что ж, этого следовало ожидать. Старый стал. Устал.

— А ты всё же довольно быстро подготовил нам такую встречу за столь короткое время, — заметил Дамблдор, — у тебя ведь было не больше трёх минут?

Хорохорн ответил наполовину раздражённо, наполовину гордо:

— Две.