— Нет, не предвидела; как я уже сказала, вокруг было черным… — она оборвала себя на полуслове и с подозрением воззрилась на юношу.

— По-моему, вам лучше рассказать об этом профессору Дамблдору, — сменил тему Гарри. — Он должен узнать о ликовании Малфоя… то есть о том, что кто-то выкинул вас из комнаты.

К его удивлению, услышав это предложение, профессор Трелони выпрямилась во весь рост, надменно глядя на него.

— Директор дал понять, что мои частые визиты к нему нежелательны, — холодно бросила она. — А я не из тех, кто навязывает своё присутствие там, где его не ценят. Если Дамблдору угодно игнорировать предостережения, на которые указывают карты…

Её костлявые пальцы внезапно сомкнулись на запястье Гарри.

— …опять и опять, как бы я их ни раскладывала…

И она театральным жестом вытащила карту из глубин своих шалей.

— Башня, поражённая молнией, — прошептала она. — Большое несчастье. Бедствие. Оно всё ближе и ближе…

— Ясно, — повторил Гарри. — Ну… И всё-таки, мне кажется, вам стоит сообщить Дамблдору об этом голосе и о том, как везде потемнело, и о том, как вас вышвырнули из комнаты…

— Думаешь? — профессор Трелони, похоже, задумалась, но Гарри был уверен на все сто, что идея поведать о своём маленьком приключении ей понравилась.

— Я как раз направляюсь к нему, — добавил Гарри. — Мы могли бы пойти вместе.

— Ну разве что так, — улыбнулась профессор Трелони. Она нагнулась, собрала бутылки и бесцеремонно свалила их в большую бело-синюю вазу в ближайшей нише.

— Мне так не хватает тебя среди учеников, Гарри, — задушевным тоном призналась она, торопясь следом за юношей. — Ты никогда не был Провидцем… но ты был замечательным Объектом…

Гарри промолчал; он терпеть не мог быть Объектом постоянных гибельных предсказаний профессора Трелони.

— Боюсь, — сказала она, — что кляч… прошу прощения, кентавр ничего не знает о гадании на картах. Я его спрашивала — как Провидец Провидца — может, он тоже ощутил далёкие вибрации грядущей катастрофы? Но он, по-моему, посчитал меня просто смешной. Да, смешной!

Её голос звучал всё более истерично, и Гарри ощутил, как крепко пахнуло хересом, хотя бутылки остались далеко позади.

— Наверное, этот жеребец слышал людскую молву — мол, я не унаследовала дара прапрабабушки. Мои завистники годами распускали подобные слухи. Ты знаешь, что я говорю таким людям, Гарри? Разве Дамблдор позволил бы мне преподавать в этой замечательной школе, разве доверял бы мне настолько все эти годы, если бы я не доказала, что достойна его доверия?

Гарри промямлил что-то неразборчивое.

— Я хорошо помню своё первое собеседование у Дамблдора, — продолжала профессор Трелони с хрипотцой в голосе.