Женщина обежала взглядом зал, включая то место, где сидели Барни и Лилиан. Она казалась возбужденной, но тем не менее мастерски контролировала свою мимику и движение губ. Склонившись к мужчине, дама что-то прошептала ему на ухо, после чего они оба рассмеялись. Она положила ладонь на его руку, чуть прихватив большой палец.

— Старлинг, — пробормотал Барни себе под нос.

— Что? — шепотом переспросила Лилиан.

Барни лишь с большим трудом удавалось следить за развитием действия в первом акте оперы. Когда в антракте зажглись огни, он снова обратил свой зрительный прибор на ложу. Мужчина снял высокий бокал шампанского с подноса в руках официанта, передал бокал даме и взял вино для себя. Барни сосредоточил все внимание на лице джентльмена и на форме его ушей.

Затем он изучил руки женщины по всей их длине. У дамы были обнаженные, без всяких отметин и с хорошо развитой мускулатурой руки — у Барни на этот счет глаз был хорошо наметан.

Пока бывший медбрат смотрел, джентльмен обратил лицо в ту сторону, где сидели Барни и Лилиан. Затем джентльмен поднес к глазам театральный бинокль, и Барни был готов поклясться, что линзы бинокля смотрят прямо на него. Он поднял программку на уровень лица и вжался в кресло, пытаясь казаться примерно одного роста с окружающей его публикой.

— Лилиан, — прошептал он, — я прошу тебя об огромной услуге.

— Хм… — ответила она. — Если ты просишь у меня то, что обычно, то я, прежде чем согласиться, должна твою мольбу хотя бы услышать.

— Мы уходим, как только погасят свет, и сегодня же летим в Рио. Ничего не спрашивай.

Вермер в Буэнос-Айресе остался единственным Вермером, которого Барни так и не смог увидеть.

Глава 103

Стоит ли нам следить за красивой парой после того, как она покинет оперу? Ну хорошо… Однако будем вести себя крайне осторожно.

На переломе тысячелетий весь Буэнос-Айрес находится во власти танго, и в нем пульсирует ночная жизнь. Стекла окон «мерседеса» опущены, чтобы открыть путь доносящейся из дансингов и клубов музыке. Машина мягко катится по району Реколета в направлении авениды Альвеар, а затем исчезает во дворе изумительного дома в стиле боз-арт неподалеку от здания французского посольства.

Ночь теплая, и поздний ужин накрыт на террасе верхнего этажа, однако все слуги уже ушли.

Прислуга в этом доме — преданная и высоконравственная, но в то же время она должна подчиняться некоторым железным правилам. Слугам, например, запрещено подниматься на верхний этаж особняка до полудня и после того, как на стол подано первое блюдо ужина.

За ужином Старлинг и доктор Лектер частенько общаются на разных языках, а не только на родном для нее английском. Она в колледже учила французский и теперь его значительно улучшила, впрочем, как и испанский.