– Я не понимаю, что вы хотите, – простонал тот.

– На совесть ему надави, командир, – посоветовал Газарян. – Это там, где трахея. Сразу заговорит.

– Не надо, пожалуйста, – взмолился Криветко.

– Прекращай ломать комедию, подумай о семье. В сарае гости, да? Одно дело – добровольный пособник бандитов, и совсем другое – потерявший ориентиры, запутавшийся, запуганный человек. В первом случае расстрел. Если повезет – Сибирь, а там, к слову говоря, минус сорок.

– В тени, – вставил Газарян.

– Долго не протянешь. Согласишься на сотрудничество, раскаешься – срок получишь небольшой, да и тот скостят, потому что Советская власть великодушна.

Она основана исключительно на гуманистических идеалах. Что так смотришь? Будем говорить? Учти, времени у тебя мало.

Фельдшер сломался, как сухая коряга, рухнул на колени, стал уверять, что все расскажет.

– Только семью не трогайте! Люди из леса обращаются ко мне не очень часто, но иногда случается. Я даю им лекарства, провожу ночью несложные операции. Бабулу ни разу не видел, знаю Фадея Коровяка. Тот у Бабулы на подхвате, при немцах был мелким функционером ОУН, руководил подпольной типографией.

Сейчас он заматерел, оброс бородой. Я не знаю, где схрон Бабулы. Христом-богом клянусь! У Бабулы несколько убежищ, все на юге, за Хохмяжной грядой. Я ни одного не видел. Даже без понятия, в каком лесу сидит Фадей Коровяк, сколько у него людей и какие планы. Про Бабулу мне вообще ничего не известно. Ходят слухи, что тот стал совсем нервный, любит лично расправляться с людьми, а в охрану себе набрал хорошо подготовленных баб.

– В смысле?.. – не понял Алексей.

– Ну, бабы… – Фельдшер растерялся.

– Я знаю, кто такие бабы и для чего они нужны, – заявил Алексей.

 – Охрана главарей бандподполья в их функции не входит.

– У Бабулы входит, – сказал фельдшер. – Злые, хитрые, умные, умеют драться. Люди говорят, что он с Шухевича берет пример.

– Ладно, девушки потом, – отмахнулся Алексей. – Что по текущему положению?"

"Криветко сказал, что бандиты явились к нему, когда уже стемнело. Невредимых было человек пять, злые как черти, оборванные, обгорелые. Верховодил отрядом некто Ульян Стегайло, мужик лет под сорок, жилистый, с квадратной челюстью.

Спорить с ним было глупо. На поясе у него висел большой охотничий нож, и ему не терпелось пустить его в ход.

– Сам посуди, Потапушка, куда мы потащим этих калек? Не осилим, сами загнемся по дороге. Укрой их в риге, вытащи пули, перевяжи, напичкай лекарствами. В общем, сам знаешь, что делать. Да следи, чтобы не сдохли. Это верные люди, героические хлопцы. А мы пришлем команду с носилками денька через два-три. Побежишь к чекистам – сам знаешь, что будет с тобой и твоей семьей, – заявил он.

– Что с ранеными? – спросил Алексей.

– Их трое, – сказал лекарь.