Этот субъект не лебезил, вел себя нормально, с достоинством, выказывал искреннее недоумение по поводу того, что сейчас происходило.

Алексей тоже не понимал, почему он прицепился к этому человеку. Интуиция?"

"В хате стало шумно. Прибежала из летней кухни супруга фельдшера, в целом не страшная, но голосистая, устроила концерт. Плакалась, хваталась за голову. Мол, за что такая несправедливость? Мы не сделали ничего плохого. Зарабатываем своим трудом, хотели в колхоз вступить.

Вслед за матерью появилась дочь, испуганная прыщавая девчонка лет тринадцати. Посмотрела на погоны, побледнела.

– Мадам, закройте рот с обратной стороны! – приказал Алексей. – Потом садитесь на свою метлу и сделайте так, чтобы мы вас не видели. За решетку хотите?

Тетка опомнилась, схватила дочь и скрылась с ней в спальне.

Оперативники обшаривали участок, хозяин дома ходил за ними, не мог понять, за что ему такое счастье, и нудел без умолку.

– Товарищ, заткнись, пожалуйста, – заявил Газарян и показал лекарю кулак.

В поведении всей этой семейки что-то было не так, но обыск не принес результатов. Алексей самолично осмотрел хату, спустился в подвал, поднялся по скрипучей лестнице на чердак.

Тамбовцев и Греков ковырялись в амбаре и завознях, двигали какие-то мешки, гремели инструментом. Подвалов в подсобных строениях не было. Газарян обшаривал баню, отхожее место, топтался в зарослях бурьяна.

За домом простиралось обширное гумно – огороженный участок, где хозяева хранили и сушили сено, занимались молотьбой, веянием. Посреди возвышался овин с остроконечной крышей и скатами, почти достающими до земли. Ворота были приоткрыты, внутри просматривались снопы. Рядовой Зинченко поковырялся в них вилами, потом по лестнице забрался на верхний ярус и там потыкал сено.

К дому местного фельдшера был пристроен крохотный медпункт. Алексей заглянул туда ради любопытства. С обеспечением здравоохранения в селе было не очень. Примитивный набор лекарственных препаратов, мазей, перевязочных материалов.

– Не расстраивайся, командир, – утешал его Газарян, когда они возвращались к машине. – Найдем супостатов, никуда они не денутся. Давай лучше радоваться. Эти люди оказались честными и порядочными. Большая редкость в наше время.

– Савиных, вылезай! – приказал Алексей ефрейтору, который уже расположился за рулем.

Тот сделал недоуменное лицо, почесал бородавку на носу, но распоряжение выполнил.

– Зинченко, тоже к машине, – бросил Алексей. – Стойте у калитки, курите, болтайте ни о чем. Ровно через семь минут снимайтесь с места и вразвалку топайте к центру поселка. Будет шум – возвращайтесь. Не будет – там и ждите.

– Поняли, товарищ капитан, – пробормотал ефрейтор, переглянувшись с товарищем. – Разрешите выполнять?

– Действуйте.