Трещал козырек скалы, нависающий над головами.

– Прибьет же, командир! – Из соседней щели вылупился Греков, схватил обоих, куда-то повлек.

В скале открылась щель высотой полтора метра, куда вполне мог забраться человек.

– Лезем, мужики, – пробормотал Греков. – Отсидимся, пока обстрел не кончится.

Из дыма выбрались еще двое красноармейцев, побежали к ним, прикрывая головы. Люди по одному пропадали в щели. Алексей споткнулся, куда-то покатился, кашлял в дыму, поднимаясь на корточки. Рядом давились товарищи по несчастью. Камни нависали со всех сторон, практически перекрывали небо.

Снова фаустпатрон! Мощный взрыв прогремел в проходе, где они находились минуту назад. Уши заложило. Алексею показалось, что массивные стены сдвинулись. Нет, это произошло на самом деле. Трещал тысячелетний известняк, смещался камень. Что-то рухнуло. Ахнул красноармеец, по-тараканьи убегая из-под завала. Развеялась пыль, и обнаружилось, что массивная глыба перекрыла щель, в которую они пролезли.

– Ну и дела. – Алексей кашлял, давился каменной крошкой, но пока еще сохранял ясность разума. – Мужики, сколько нас тут? Уходим в скалы, назад не пройдем.

Оставался лишь один проход в тесноте глыб. Он вел в противоположную сторону, был узкий, заваленный обломками и вел неизвестно куда. Люди двигались вприсядку, вставали боком, чтобы протиснуться. Свободнее не становилось. Здесь негде было даже присесть.

У капитана кружилась голова, срывалось дыхание. Ноги постоянно норовили подвернуться. Грохот за спиной становился глуше, обрастал каким-то защитным экраном.

Проход стекал на дно каменной чаши диаметром полтора метра. Уставшие люди попадали, стали переводить дыхание и изумленно таращиться друг на друга.

Вроде все целые, не считая царапин, шишек, порезов. Вся пятеро при оружии, вот только с боеприпасами как-то неопределенно.

– Что это было? – икнув, спросил сравнительно молодой щекастый солдат с наголо выбритыми висками.

Он потерял где-то каску, вещмешок, но сохранил подсумок с боеприпасами и мертвой хваткой вцепился в автомат.

– Фамилия? – спросил Алексей.

– Моя? – не понял боец."

"– Нет, Иисуса, – зло проговорил Кравец. – Господа нашего, которого с утра что-то не видно.

– Так это… – Боец растерялся, захлопал глазами.

– Забыл? – с сочувствием осведомился Тамбовцев, белый как мел.

– Нет, – возразил боец и назвался: – Рядовой Бесов.

– Не похож ты что-то на беса, – проворчал Греков.

– Так это… – Щекастый рядовой сглотнул. – Испугался я.

Все заулыбались, хотя обстановка меньше всего располагала к юмору.

– Бывает, что похож, но точно не сегодня, – вступился за товарища боец с выцветшими ефрейторскими лычками.

Этот выглядел солиднее, массивнее.

– Ефрейтор Ревенко, товарищ капитан.