В возрасте двенадцати лет Бенедикт поступил на корабль юнгой. Ей тогда было всего три года, и за восемнадцать лет, прошедшие с тех пор, они никогда не жили в одном доме. Даже когда брат ослеп и чуть не умер, – он все равно не вернулся в Лондон. Он не вернулся даже и тогда, когда их родители заболели. А через год они умерли…

Бенедикт продал кузенам книжный магазин при одном условии: Джорджетте разрешалось жить с ними до тех пор, пока ей не исполнится двадцать один год. До этого дня оставалось меньше месяца. А что с ней будет потом? У нее ведь неброская внешность – блеклые светлые волосы, бледная кожа и светло-серые глаза.

Казалось, она вся была такого же оттенка, как страницы книг. Она словно слилась с книжным магазином и стала его частью. Так что никакой надежды на то, что какой-нибудь покупатель войдет и, увидев ее, будет сражен наповал.

Впрочем, надежда была всегда. Хотя бы слабый лучик. Но год за годом эта надежда становилась все более призрачной. Джорджетта читала романы и сказки и занималась магазином. Иногда, сидя у окна, она наблюдала, как светская жизнь проносится мимо, проносится мимо нее…

– Кузина, я прочитаю мое письмо, а потом открою магазин, – сказала Джорджетта.

– Да, хорошо. Как только вернется мистер Фандамент. А потом я бы хотела немного поспать, – добавила Мэри.

– Лиза готова, – подала голос малышка, чрезвычайно гордая тем, что вскрыла посылки с непереплетенными книгами.

Тут девочка принялась перекладывать страницы из одной стопки в другую, и Джорджетта, чуть не застонав, проговорила:

– Кузина, я возьму все это вниз и разложу все по порядку.

Тут из большей спальни вышла горничная Полли.

Она несла годовалого малыша и кучу дурно пахнувшей одежды.

– Сегодня нам понадобится прачка, это уж точно, – проворчала горничная.

Мэри помрачнела.

– У меня нет времени за ней идти. Полли, не могла бы ты…

– Я за ней схожу, – вызвалась Джорджетта.

– Тогда иди скорее. Я сама открою магазин, если ты не вернешься вовремя. – Мэри взглянула на часы и добавила: – Ох, чуть не забыла… Ты, конечно, хочешь сначала прочитать письмо.

Джорджетта молча кивнула. Она очень сочувствовала кузине, постоянно разрывавшейся между магазином и маленькими детьми.

А вот раньше, когда родители были живы… О, тогда здесь все было по-другому. Конечно, в их семье не было настоящей теплоты, такой, какой хотелось. А все было по-другому, потому что мать с отцом были увлечены своим делом, то есть книгами. Джорджетта же осталась их единственным ребенком после ухода сына, и они доверяли ей. Она помогала им в магазине, и чем усерднее она трудилась, тем лучше шли коммерческие дела семьи. Своим усердием она даже завоевала несколько холодноватую любовь родителей.