Любое место могло быть клеткой, но в то же время любое место могло быть и домом – если живешь там с подходящим человеком. За ощущение безысходности, которое он испытывал, возвращаясь на родину, Бенедикт винил Англию, но в действительности виновата была не Англия, а книжный магазин родителей, который казался ему не чем иным, как клеткой, местом, где любовь была условной, а разочарование – вечным. Но если бы он по-настоящему любил родителей, то тогда, возможно, его жизнь сложилась бы совсем по-другому…

К тому же за пределами книжного магазина были порты, улицы и парки, там был Лондон, огромный и неизвестный.

И ему не обязательно было плавать по свету, чтобы найти другое место, где он мог бы преклонить голову. Но он слишком привык уезжать. Привык оставлять свою семью, свою страну. Потеряв зрение, он позволил «флотским рыцарям» его поддержать, но их он тоже оставил, ибо они хотели, чтобы он снова жил в клетке, на сей раз – в Виндзорском замке. Впрочем, «рыцари» проявили великодушие, они дали ему отпуск, чтобы он мог путешествовать; они не заставляли его оставаться в замке постоянно. И сейчас он находился там, где хотел находиться, поэтому…

Еще немного поразмыслив, Бенедикт спросил:

– А что, если я буду сопровождать вас завтра? Когда вы отправитесь с визитом к Эдварду Селвину?

В книжный магазин «У Фроста» на Патерностер-роу утреннюю почту доставляли рано.

Кузина Мэри попыталась положить маленького Джонни, чтобы забрать корреспонденцию, но малыш заплакал. Он плакал и до этого, плакал почти всю ночь, и плач мальчика постоянно будил не только его родителей, но и Джорджетту.

– Бедняжка, у него режутся зубки, – со вздохом сказала девушка.

Кузина Мэри, вконец обессилевшая, со вздохом сказала:

– Джорджетта, заплати почтальону и запомни, сколько это стоило.

Джорджетта с радостью бросилась вниз – ведь можно было хоть на несколько минут сбежать от плачущего малыша. Затем, схватив из кассы несколько монет, она заплатила почтальону сколько положено. Часть почты была местной, в частности каталог аукциона по продаже библиотеки графа Вандовера (кузену Гарри это понравится). Было и несколько книг, завернутых в коричневую бумагу. И еще – письмо для Джорджетты. Причем имя было написано ровно по линейке, а у буквы «t» отсутствовала поперечная перекладина.

Джорджетта знала этот почерк, измененный ноктографом, на котором было написано все послание.

– Бенедикт… Наконец-то… – пробормотала девушка. Она давно уже не получала от него ни строчки.

Джорджетта поспешно заперла дверь магазина, сунула письмо в карман и стала подниматься по лестнице.

– Кузина Мэри, принесли новые книги и каталог. Куда положить?

– Я сама открою! – закричала малышка Элиза, обожавшая разрывать упаковку книжных посылок.