"

"– Наверное, только в Абхазии водитель частенько выходит из машины не для того, чтобы предъявить документы гаишнику, а расцеловаться с ним и благополучно покатить дальше, – снова улыбнулась Марина. – В России это выглядело бы крайне странно, а для водителя – наверняка печально. Еще я заметила, что Игорь практически говорит пословицами. Меня так и тянет записать их.

– Вы бы послушали абхазских стариков. Это даже не пословицы. Нужно изрядно напрячь мозги, чтобы понять, что именно тебе сказали, да еще с хитрой усмешкой на устах. Иносказательность – их конек, но так передаются молодежи мудрость и опыт старших.

Через тренировку ума и сообразительности. Да и суд здесь зачастую тоже правят старики. Свой суд – народный, и неподчинение его решениям равносильно потере чести. В старые еще времена суд старейшин Абхазии нашел мудрый способ, как положить конец вражде убыхов[Практически исчезнувшая малая кавказская народность.] и абхазов. Следуя их решению, горцы доставили пятьсот абхазок и столько же убышек с младенцами на поляну недалеко от реки Псоу и обменяли детей. При этом глаза у женщин были завязаны для того, чтобы они не смогли увидеть, в чьи руки попали их младенцы. У кого после этого поднимется рука стрелять друг в друга?

– Да, это, конечно, жестоко, но очень мудро, – согласилась Марина. – Но современные войны уже не остановить решением суда старейшин. А любителей побряцать оружием находится все больше. Их хлебом не корми, дай только поиграть в войнушку.

Странное дело, но разговор с Лавром немного отвлек ее от печальных мыслей, даже тревога отступила, хотя и оставила парочку темных следов в ее душе, чего нельзя было сказать о Лавре.

Кажется, своими вопросами Марина затронула его больное место, потому что голос бывшего священника вновь изменился. И взгляд тоже изменился. Исчезли из глаз веселые искорки, а лицо вмиг потемнело, словно наползла на него тень тяжелых воспоминаний.

– Вы правы, Марина. Международное право, видно, писалось под таких ловчил. Поэтому там есть статья о праве каждой нации на самоопределение, и в то же время эти мудилы, – Лавр торопливо перекрестил рот, – ратуют за территориальную целостность. Простому человеку очень трудно объяснить, почему жизнь и свобода человека ценятся ниже тех квадратных километров, которые на карте едва заметны.

В нашем представлении кавказцы – горячий и взрывной народ, но Отечественная война с Грузией, по сути, была чуть ли не первой и самой страшной войной на территории Абхазии. – Лавр произнес это глухо, словно сильный спазм сдавил его горло. – Абхазы воевали за свою землю, за свою свободу, а это справедливая война. Страшно то, что справедливость часто омыта кровью и слезами.