Рядом на скамейке стояло пластиковое ведро, на стенке висели старенький махровый халат, помутневшее от времени зеркало, а на полочке лежали вполне современные умывальные принадлежности.

– Спасибо. – Марина приняла из рук Лавра полотенце. – Пожалуй, я обольюсь! Если буду кричать, не принимайте это всерьез!

– Понял. – Лавр приложил ладонь к виску. – Разрешите идти?

– Разрешаю, – кивнула, улыбнувшись, Марина и вошла в «душ».

– Не задерживайтесь! – прокричал снаружи Лавр. – Завтрак уже на столе. Сейчас подъедут наши крутые перцы, и начнем!

Марина зачерпнула в горсть воды и поежилась.

Лавр сказал чистую правду. Вода была такой холодной, что у нее заломило зубы. Но нужно было что-то предпринять, чтобы избавиться от тяжести в мышцах и тупой боли в висках. И она решительно подставила ведро под струю...

– Вау! – На мгновение Марине показалось, что с нее живьем содрали кожу, а сердце выпрыгнуло наружу, но в следующую секунду ее охватило необыкновенное чувство бодрости и восторга одновременно.

Минут через пятнадцать она вышла из душевой совсем другим человеком – спокойным и просветленным. Машин не было видно, но снизу раздавался шум моторов.

И с каждой минутой он становился все ближе и ближе. Моторы надсадно ревели: автомобили с трудом ползли в гору. Вот-вот они должны показаться на склоне...

Марина чуть ли не бегом направилась к избе. Оказывается, она была не готова взглянуть в глаза Арсену при свете дня. Вернее, она откровенно запаниковала, ведь то, что случилось ночью, выглядело иначе утром. Старые комплексы снова взяли ее в оборот. Вдобавок к ним присоединились возрастные, самые опасные и разрушительные. Они посещают женщину под сорок и – чем дальше, тем больше – превращают ее жизнь в подобие башни на гнилых сваях.

С некоторых пор внимание со стороны мужчин Марина воспринимала как недоразумение. В каждом их слове, взгляде, поступке ей чудился подвох, и она отвечала соответственно: огрызалась, язвила, ставила на место особо зарвавшихся или чрезмерно забывшихся претендентов на ее сердце...

Марина распахнула дверь. И тут же увидела Сабрину. Та была без грамма косметики на лице, в стареньком спортивном костюме, явно с плеча Лавра. И ей даже пришлось подпоясаться какой-то бечевкой, чтобы не выпасть из него.

На ногах у Сабрины – толстой вязки носки и старенькие, но чистые калоши, которые тоже были ей велики. Волосы она заплела в косички, и это очень шло ей. Лицо Сабрины побледнело и осунулось, но из глаз исчезло то самое выражение, которое отталкивало женщин и притягивало мужчин. При виде Марины глаза ее вспыхнули неподдельной радостью, а щеки порозовели. Сегодня Сабрина выглядела обыкновенной деревенской девчонкой, растерянной и слегка испуганной.