— Аккуратнее, картошку что ли везешь?

Каталку довезли до дверей операционной, где нас встретил врач, который деловито осмотрел Шуру, проверяя пульс. Я заметил, как бледнеет его лицо и напрягся, позабыв о боли.

— Ну, все. Оперировать уже нечего. Пульса нет, у нее не было шансов. Мне очень жаль. Вы быстро ее привезли, но с такими ранами не выживают. Примите мои соболезнования, — виновато произнес врач, убивая меня своим вердиктом.

— Фиксирую время смерти: двадцать один ноль семь. Жалко-то так. Красивая…, — добавила медсестра. — И молоденькая такая. Еще и беременная… Мне очень жаль, примите мои соболезнования и держитесь. Вы сделали все, что смогли. Простите.

Я не поверил своим ушам. Что? Шуры больше нет? Бред… Она не могла так просто оставить меня, у нее было столько планов, она только что отвечала мне. Нет…

— Стоять, — тяжело дыша процедил я, достав ствол и навел его на медсестру. — Я сейчас твое время смерти зафиксирую. — подойдя к Шуре, проверил ее пульс. — Ты че чешешь мне, доктор? У нее есть пульс, иди оперируй, или я тебе мозги прошибу.

— Это нервное. Понимаю. Вы не хотите принять ее смерть, но мы не можем ей помочь, извините, — врач выставил перед собой ладони, отступая на шаг назад. Над верхней губой у него появились бисерины пота. Ублюдок зассал за свою никчемную жизнь. Я заберу ее с собой, если он сейчас же не начнет действовать.

С этими мыслями я уверенно снял пистолет с предохранителя:

— Я тебя завалю, мне терять тогда нечего. Иди. Оперируй. Оперируй, сука Гиппократовская! У нее есть пульс! — я заорал на весь коридор. Брат попытался меня оттянуть, но я вцепился в каталку, снова схватил Шуру за руку, ощущая слабый пульс.

Она жива, жива! Но эти уроды ничего не собирались делать и умывали руки.

— Макс, успокойся, ты сделал все, что мог. Отойди, убери оружие, — пытался уговорить меня брат, но я отшвырнул его от себя, оседая на пол. Все вокруг поплыло, тело перестало слушаться. Стало жутко холодно и одновременно жарко.

""Только не говорите мне, что это агония, я еще не закончил.""

Попытался встать, но потерпел неудачу. Силы кончились. Точно, похоже, конец.

— Что здесь происходит? — до ушей донесся женский голос.

— Мужчина не верит, что девушка погибла, угрожает оружием. Стоит вызвать полицию…

— Не полицию, а готовить операционную, вы не видите он ранен? Быстро вторую готовьте, я посмотрю девочку.

— У нее есть пульс, — шептал я непослушными губами, не отпуская руку художницы.

— Есть. Есть пульс, — донеслось сбоку. — Зовите гинеколога, оперировать буду я, — как бальзам на душу прозвучал тот же женский голос, после чего я провалился во власть темноты с ощущением выполненного долга. Вот теперь я сделал все, что мог и от меня больше ничего не зависело.