Меркнувшее сознание провалилось в пропасть, на неопознанное время ослепляя ярким светом. Лучи света жгли глаза, заставляя морщиться и кривиться от боли. Обычно глаза привыкают к свету, а тут нереально, что за чертовщина вообще?

Закрывшись ладонями, я пытался сквозь окровавленные пальцы разглядеть обстановку. В углу светлого помещения стоял пацан лет пяти.

— Ты еще кто? — простонал я, и наконец, ощутил. что могу отлепить ладонь от лица и спокойно смотреть.

Парнишка в ответ засмеялся. Он мне напомнил меня в его возрасте. До жути похож. Улыбка точно моя.

— Пойдешь со мной? — спросил он звонким голосом и протянул мне маленькие ладошки. — Мне одному совсем страшно уходить, хочу, чтобы ты сопровождал меня.

— А где твоя мать, отец? — я осматривал пустую кипельно-белую комнату и, присмотревшись, заметил, две двери.

— Ты мой папа, а мама далеко. Она потом придет, пока рано. А нам пора, — ответил мелкий. — Пойдем, пап?

Я замер парализованной статуей. рассматривая своего сына. Он был бы безумно похож на меня, но глаза Шуркины. И по-любому болталка подвешенная тоже от нее досталась, уверен. У этой мадам немой ребенок бы никогда не родился.

В груди защемило от нарастающей тоски и умиления. Я всегда мечтал о сыне и никогда бы не подумал, что увижусь с ним вот при таких обстоятельствах.

— Почему тут две двери? — спросил я у ребенка.

— Наша эта, — он подмигнул мне, показывая на открытую дверь позади себя. За ней было темно. — Проводишь? Мы идем? Мне одному страшно.

— Конечно, провожу. Со мной тебе никогда не будет страшно, — я протянул ему руку, поражаясь теплоте маленькой ладошки, которая с силой сжала мою. — Больше не нужно бояться. Теперь я всегда буду рядом, — прошептал и повел его к двери, с уверенностью открывая ее, морщась от яркого света, новой волной атаковавшим глаза.

Глава 37

— Ну, привет, — я присела на лавку возле ухоженной могилы с красивым памятником и положила бордовые розы. Мне не нравились такие цветы, я была поклонницей ромашек, но с ним у меня ассоциировались именно бордовые розы. По моему мнению они символизировали сильные чувства, нерушимую связь и мою преданность к нему."

"Спустя три года я в первые оказалась в России, в родном городе, и сразу же отправилась сюда. Потому что тянуло. Потому что жутко скучала. Потому что мне его не хватало. Вместе с ним погибла какая-то частица меня, оставив вместо себя пустоту, которую не затягивало время. Быть может, пройдет еще десяток лет и мне станет проще жить без него, но сейчас я безумно скучала. Мне не хватало его голоса, объятий, поддержки, нравоучений. Что бы между нами не происходило, я до безумия его любила, да и сейчас люблю и не могу смириться с болью утраты.

Мы никогда не выбросим из своей памяти тех, кто дорог.