— Это в последний раз, — пообещал себе Мальчик. — Я наемся так, что ещё долго не придется голодать, а потом что-нибудь придумаю. Я пожру Кузнеца.

Кузнец был очень большим, и мог за раз съесть до десятка пирогов, Мальчик сам видел, как он их уплетал. В это время Мальчик перебивался куском хлеба и тарелкой овощной похлебки, а Кузнец жировал и никогда не давал ни крохи Мальчику.

Тогда Мальчик проник в дом к Кузнецу, подошел к постели, на которой тот спал и пожрал его… Хрум-хрум! Хрум-хрум!

Но Кузнец был таким большим, что никак не помещался внутрь Мальчика. Он жрал и жрал, но никак не мог поглотить Кузнеца.

Дверь дома резко отворилась, и в проходе стоял Рыцарь с мечом и Ловчий с факелом.

— Ты — убийца! — закричал Рыцарь. — Тебе уготована смерть!

Мальчик пытался все объяснить, но его не слушали. Он царапался и кусался, но был слишком мал, чтобы противостоять Рыцарю.

Его привели на площадь и положили голову на плаху.

— Ты же сказал, что люди убивают монстров, — заливался слезами Мальчик. — Я так и делал, я хотел быть Рыцарем!

— В деревне остался лишь один монстр, и это ты! — сказал Рыцарь и опустил свой меч на голову Мальчика.

И в этот момент Мальчик вновь обратился в Монстра. Огромный, косматый, и ужасный, он стоял в центре деревни, взирая на народ, что пришел поглядеть на его казнь.

— Все люди — монстры! — сказал он. И начал жрать.

Он пожрал и Ловчего, откусив ему голову. Чав! И Рыцаря, оторвав ему ноги. Хрясь! И даже Девочку, проглотив её целиком. Глоть! Он жрал и жрал, пока никого в не осталось, и деревня не опустела.

Чав-чав.

И тогда он снова обратился в Мальчика.

Мальчик сел на руинах разрушенной деревни и горько заплакал.

Всю ночь он шел через лес и болота, пока не достиг логова Ведьмы.

Она, как и прежде, ждала его на крыльце.

— Я не хочу больше быть человеком, — сказал он ей. — Верни все как было.

— Почему же, разве быть человеком не лучше, чем Монстром? — спросила она.

— Я остался один. Мне больше не с кем смеяться, — ответил он. — Теперь я могу лишь лить слезы. А Монстры не смеются, но и не плачут. Монстром быть проще.

Муза замолчала, гладя меня по голове. Я не спал, пялился в потолок, думая о том, что мое подсознание пытается что-то сказать через неё.

— И что? — спросил я.

— Он снова стал Монстром, и продолжил жить в лесу в одиночестве?

— А это, мой милый, решать тебе, — грустно улыбнулась она.

Монстр, что хотел стать человеком, — часть 2

Акира лежал на койке, положив руки за голову и изучая потолок. Лампочка в его камере не гасла даже ночью, и его бы это не напрягало, если бы не монотонное жужжание, что от неё исходило.

К этому белому шуму он никак не мог привыкнуть."

"Стены камеры были безликого серого цвета, наливной пол темно-зеленый, болотный, как в фильмах ужасов.