— Поучительная история!.. — смеялся я.

С тем и распрощался.

Когда вышел на крыльцо, то понял, что крикнул мне сержант: мол, ждать меня не сможет. Что и верно. Зябко встряхнувшись, я пошел пешком.

Осенняя ночь темная и холодная, даже в бушлате заметно пробирало. Но настроение у меня вдруг сделалось хорошее — будто неведомо откуда пришла уверенность, что впереди у меня долгая, непростая, но славная жизнь, где я найду себя. Свою дорогу, которую никому за меня не пройти. Непростая? Трудная? Конечно. А у кого она простая.

С такими мыслями я шагал по темной, абсолютно пустой улице, так и дошагал до усадьбы Митьки Сорокина. Вернее, еще на подходе, метров за сто, различил пульсирующий огонек сигареты, а чуть ближе угадал и силуэт человека. И не различил, но логически догадался, что это командир части.

— Сергеев? — зачем-то окликнул он меня, хотя здесь-то все было ясно.

— Так точно.

— Из клиники? Как там дела?

На первый вопрос я утвердительно кивнул, на второй сказал:

— Хорошо, — и рассказал как было.

— Ну слава Богу, — спокойно отозвался Романов. — Пойдем? Машина так и стоит на станции, доброшу тебя в часть. И назавтра можем объявить себе выходной, а?

— Как прикажете, товарищ полковник, — я улыбнулся. — Кстати! Я ведь так ничего и не знаю, что здесь произошло. Этот тип, которого я ошарашил — это и есть тот самый Сорокин? И что с ним? Честно говоря, в ярости бил так, что не думал…

— И дальше не думай, — полковник махнул рукой. — Жить будет. На зоне, конечно. А в целом… Ну, идем, по дороге расскажу.

Если излагать события в целом, так сказать, обзорно, но выходило следующее.

Упомянутый Митька был известным местным типом, чем-то напоминавшим браконьера Никсона, но куда тоньше, изощренней. Формально без всякого криминала. Работать как нормальные советские люди он упорно не желал. Но и со стороны закона придраться к нему было нельзя. Он тоже побывал заготовителем Промкооперации, одно время уезжал за длинным рублем — был матросом и на рыболовецком траулере и даже на спасательном судне… То ли рубль оказался не длинным, то ли длинным, но чересчур тяжелым, Бог ведает. Вернулся. Неожиданно нашел себя в артели народных промыслов — или как-то так. А у него и вправду был талант. Он ловко вырезал фигурки из дерева, со временем достиг в этом деле прямо-таки виртуозности, целые скульптурные композиции делал. Особенно хорошо давались ему животные. И даже какие-то художественные курсы он закончил, давшие минимальное образование, позволявшее уверенно заниматься своим промыслом, без придирок со стороны разнообразных проверяющих. И хорошо зарабатывать. Совершенно легально.

Конечно, этим самым Сорокин сильно мозолил глаза местной милиции, но ухватить-то его было не за что.