В золотых очках.

— Что здесь за содом, погром?.. — начал было он, но увидав картину, сразу оборвал шутки:

— Из воинской части? Что с псом, травма?

— Ножевое, — сказал я. — Ранен при задержании преступника.

— Давай сюда, — врач посторонился и, обернувшись, зычно гаркнул: — Анна Федоровна! Готовь стол. А ты боец, пока сюда клади.

Я шагнул в помещение, состоящее из нескольких комнат. Здесь, в первом, был только чистейший белый топчан. На него я и уложил Грома. Он взглянул на меня таким долгим печальны взглядом, что у меня защемило сердце.

— Кто перевязку делал? — спросил доктор.

— Я и делал.

— Молодец. Неплохо.

— Я собаковод. Кинолог.

— Понятно. Что у вас, нарушитель, что ли, на территорию проник?

— Нет. Нас к милиции пристегивали. На усиление.

— Надо же, — слегка удивился врач — чего, мол, на свете не бывает.

Вкатилась низенькая кругленькая Анна Федоровна:

— Готово, готово, Алексей Степаныч! Все готово.

— Отлично, — ветеринар повернулся ко мне: — Какая группа крови у пса?

Я возблагодарил Бога за то, что все Громовы документы с собой, в бушлате.

— Вот!

— Отлично… — он пробежал глазами данные, повернулся к санитарке, сунул ей листок: — Готовь переливание, Федоровна. И заштопаем. Как будто все нормально быть должно. Повернулся ко мне: — Тебя как зовут?

— Рядовой Сергеев.

— Ну, рядовой, беговой!.. Звать, говорю, как?

— Борис.

— Молодец, Борис. Перевязку сделал качественно. Остановил кровопотерю, считай спас псину. Остальное у нас дело техники… Ну иди, ты больше тут не нужен. Завтра наведайся.

— Я, доктор, все же подожду до конца операции.

— Ну, коль время терпит… Только вон там, в коридоре жди.

Я вышел, обнаружил в коридоре полумягкую скамеечку, присел. И лишь тут обнаружил, как устал. То есть, даже не устал, а сильнейшее нервное напряжение отпустило меня, и точно из тела ушел какой-то стержень. Я привалился спиной к стене, прикрыл глаза…

И очнулся оттого, что меня трясут за плечо.

Открыл глаза — ветеринар Алексей Степанович, смеется, довольный.

— Заснул?

— Да не то слово, — пробормотал я, приходя в себя. — Как в омут провалился!..

— Переутомился, переволновался, это понятно. Короче, так: операцию сделали, все в порядке. Жить твой пес будет долго! Он ведь молодой?.. Да. Правда, лезвие зацепило сухожилие, и тут… я не знаю пока, будет хромать на переднюю правую, нет… Но боюсь, со службы могут списать.

Здесь, видно, мое лицо нехорошо изменилось, и врач поспешил добавить:

— Ну, пока без дальних прогнозов обойдемся. А ближний прогноз самый благоприятный. Пусть день-два у нас побудет, потом посмотрим.

Я тяжеловато поднялся:

— Спасибо, доктор. Я завтра… То есть, сегодня постараюсь зайти.

— В общем-то необязательно. Но возражений не имею.