Тут появилась Анна Федоровна с таким здоровенным котом на руках, что оторопь брала при взгляде на такое чудище. Чуть ли не с самое Анну Федоровну величиной. На меня он уставился изумрудными глазами с явным неудовольствием: типа ты кто такой? Я тебя не звал.

— Не спеши сынок, не спеши, — затарахтела санитарка. — Сегодня можешь не приходить. И собачку волновать зря незачем. Пусть малость отдохнет, сил наберется!..

— Ладно, — сказал я. — Вам виднее. Котище-то, однако, у вас — ух! Хоть на выставку такого посылай.

— Это Васенька! — с гордостью заявила Анна Федоровна. — Наш воспитанник!

— Талисман, можно сказать, — добавил Алексей Степанович и оживился: — Кстати! Вот ты же собаковод, спец по животным. Ты как считаешь, животные способны мыслить?"

"— Да сто процентов, — сказал я с уверенностью. — По крайней мере, собаки.

— Вот! — Алексей Степаныч назидательно поднял крепкий, толстый указательный палец. — Скажем шире: высшие млекопитающие. Ты знаешь, как здесь у нас эта подлейшая рожа появилась?

Он ткнул пальцем в сторону кота, а тот повел глазами в сторону говорящего.

Естественно, я не знал.

— Сейчас расскажу, — с удовольствием произнес врач.

Шесть с лишним лет назад, летом семьдесят шестого…

— Как раз олимпиада в Монреале шла, — вспомнил врач. — Футбол…

Дело было уже ночью, почти как сейчас. Посетителей не было, пациенты вели себе смирно. Дежурили те же двое: Алексей Степанович и Анна Федоровна. Тихо. И вдруг из коридора долетел едва слышный жалобный писк.

— Эт-то что еще за новости… — удивился доктор и пошел посмотреть.

И увидел в коридоре крохотного паршивенького котенка. Такого грязного, такого дохленького — сил нет!

— Вот как он забрался сюда, скажи на милость⁈ Как понял, что его спасение здесь?.. Ну да, конечно, понимаю: кто-то подбросил и убежал. Но я тут же вышел на крыльцо: никого! Ни слуха, ни духа. Да, я скептик, как положено быть врачу, пусть бы и ветеринару. И допускаю, что этот некто, он такой шустрый, что дернул быстрее лани… Но пусть даже так. Когда мы взялись за него — Боже мой, чего только у него не было!..

— Педикулез! Несварение желудка! Глисты! — встряла Анна Федоровна. — Молочком поили через пипетку — не принимает. Я уже плачу, с ним прощаюсь. А так привыкла к нему!..

Ну и что вы думаете? Полудохлый бедолага в кошачьем обличье в какой-то момент вдруг высосал аж целую пипетку. Через час еще одну. Потом начал жадно лакать молоко из плошки, но это дело сразу же забастовали. Опасно! Ну и так постепенно, постепенно… Стал Васькой, превратился в нормального котенка, подрос. Кастрировали. После чего Вася, не будь дураком, быстро смекнул, что в жизни у него теперь две задачи: жрать без остановки день и ночь, да лезть на руки к Анне Федоровне, чтобы гладила. И мурчать. Чем и занялся. Результат налицо.