И, наверное, по своей глубинной сути, это все же была похоронная песнь. Похоронная песнь по самим себе.

Крестоносцы сейчас хоронили себя в морских водах. За каждым рыцарем, будто расправленные крылья, пластался покачивающийся на волнах плащ с черным крестом.

Завораживающее и жутковатое зрелище…

* * *Команда «Дольче виты» не обращала внимания на происходящее. Наверное, итальянцы привыкли уже. Но Виктор зачарованно смотрел, как рыцари отходят от берега все дальше и дальше и погружаются в воду все глубже и глубже.

Значит, и так тоже бывает, когда теряешь своего бога и не находишь ничего взамен.

Дно опускалось довольно быстро, море поглощало рыцарей из авангарда. Вот уже вода плещется у нагрудных пластин. Вот – поднялась до горловой защиты. А вот заливает дыхательные отверстия и смотровые щели шлемов, бурлит, пузырится…

Инквизиторы шли. Все равно.

Это ж какую силу воли нужно иметь, чтобы заставлять себя идти дальше и не отступать! А может, орденские братья идут как раз потому, что утратили волю? Волю к жизни. Черный Крест – вот в чем… в ком крылась их похищенная воля. А сейчас Креста нет.

И Инквизиторы шли.

Шлемы один за другим скрывались под водой. Правда, над волнами еще торчали наконечники копий и колыхались по воде всплывающие полы плащей. Теперь лишь по ним и можно было определить движение рыцарей из первых, практически утонувших («Они уже утопленники. Самые настоящие») рядов.

Орденские братья словно специально спешили поскорее зайти поглубже, чтобы не иметь возможности отступить назад, когда в легких закончится воздух. Шансов выплыть у них не было: на каждом навешано слишком много железа.

Склонилось и упало в воду одно копье, второе…

Исчез под водой один плащ, второй…

«…Утопленники… настоящие».

Третье копье…

Третий плащ…

Задние ряды шагали, наверное, уже не по дну, а по захлебывающимся и бьющимся в предсмертной агонии телам передних крестоносцев. В тягучую мрачную песню Инквизиторов все отчетливее вплетались булькающие звуки."

"Рыцарский клин превращался в трапецию с усеченной вершиной. Все более усеченной.

Более.

Более…

Разваливающийся на глазах клин двигался дальше.

– Не проще было бы броситься со скалы? – поморщилась Змейка.

Кошкодер покачал головой:

– Будь это обычное самоубийство – да, наверное, проще. Но сейчас они умирают во имя Черного Креста. Они показывают и доказывают, на что готовы ради своей веры… и куда она их может привести.

– На кой хрен показывают? – буркнул Костоправ. – Зачем доказывают, мля? И главное – кому?

«Действительно, кому? – подумал Виктор. – Мертвому богу, которого больше нет?»

– Спроси что-нибудь полегче, – насупился Кошкодер. – Я в головы к Инквизиторам не заглядывал.

Дальнейшее они наблюдали молча.