Я же старалась побыстрей покинуть помещение – желательно, ни с кем не встречаясь взглядом. И всё же у самого выхода замешкалась и обнаружила возле себя аккуратную блондинку в чёрном строгом костюме.

– Привет.

– Привет… – осторожно ответила я.

– Кажется, ты уронила.

Я вздрогнула, увидев в её руках мой собственный призывающий амулет. Выхватила, тут же поняла, что веду себя неприлично, и поспешила извиниться.

– У тебя там что, тайные письма королевы? – хмыкнула она.

Нет, не письма и не королевы. Но всё-таки, я не люблю, когда трогают мои вещи.

– Просто… волнуюсь, – выдавила я, чувствуя, что краснею до ушей. Наследнице дома Кан’Райх нельзя краснеть!

Нельзя, нельзя, нельзя! Сколько себя помню – одни сплошные «нельзя»! И все относятся к наследнице дома, а не ко мне.

Я сделала глубокий вдох и выдавила улыбку.

– Извини.

– Да ничего, – хмыкнула блондинка. – Меня зовут Лилиан. И я никого здесь не знаю. Думала, ты сможешь мне помочь.

Лилиан… Какое-то вообще не демоническое имя. И внешность у неё тоже не демоническая. У большинства наших женщин яркие волосы, рыжие или чёрные, с огненным отливом, острые скулы, чётко очерченный контур лица.

– Трансформер! – догадалась я. Трансформеры, метаморфы, оборотни – даже не разновидность демонов, а скорее, способность, которая проявляется сразу в нескольких родах. У любого демона две формы: антропоморфная, которую мы унаследовали от наших прародителей ангелов, и вторая, боевая, которая у ангелов развита слабо. У обитателей Бездны способность отращивать когти, хвосты, рога и прочие полезные в бою атрибуты всё больше развивалась с течением долгих веков войны. Но обычный демон даже в боевой форме сохраняет собственное лицо, черты могут лишь немного исказиться, а обычный набор конечностей может дополниться другими, не менее полезным. Почти всегда – крыльями, часто – хвостом, изредка – копытами. В боевой форме нам труднее управлять эмоциями, но мы всё же остаёмся разумными.

У метаморфов граница оборотничества заметно сдвинута. Они могут кардинально менять своё тело, превращаясь в животных, либо, оставаясь человекообразными, менять черты лица.

Мне, с моей неспособностью отрастить крылья, остаётся только завидовать.

– Может быть, и так, – хмыкнула. Лилиан – А может, у меня просто ангельская кровь.

При этих словах на губах у неё появилась такая подозрительная улыбочка, что уже сомнений быть не могло: передо мной метаморф. Очевидно, считает, что с этой внешностью ей станут больше доверять. Не знаю кто как, а я – точно нет.

– Вот вы где! – послышался со стороны коридора голос Орлессы.

– Да, мы здесь.

– Уже познакомились?

– Ты же сказала, что ни с кем тут не знакома? – с улыбкой процедила я.

– Тут – нет, легко согласилась Лилиан. – Мы с Орлессаой вместе учились.