- Ну, ты даешь, парень! Она же на всех институтских вечерах читает стихи… Баратынского, Цветаеву, Ахматову… Неужели ни разу не слышал?

- Нет…

Товарищ подозрительно уставился на Глеба, который даже побледнел от волнения.

- Ты, часом, не влюбился? - ухмыльнулся он. - А у тебя губа не дура! Девчонка хоть куда. Красавица, умница, только того… со странностями. К ней уже не один подъезжал, и все получили от ворот поворот. Привередливая девица эта Алиса! Гляди, не обожгись, Глебушка…

Если бы Конареву сказали, что Алиса Данилина проститутка, сумасшедшая, одержимая дьяволом или неизлечимо больная, это не возымело бы никакого действия.

Он безоговорочно принимал в ней все.

После занятий он поджидал Алису у остановки троллейбуса.

- Привет, - без улыбки сказала она и вздохнула. - Меня ждешь?

- Тебя…

- Зачем?

- Не знаю.

Глеб сказал правду. У него не было ни одной причины ждать Алису, кроме жгучего желания видеть ее, дышать с ней одним воздухом. Но разве об этом скажешь?

- Ладно, пошли.

Она легко, не оглядываясь, следует он за ней или нет, поднялась в троллейбус. От ее волос шел слабый горьковатый запах духов. Люди плотно прижали их друг к другу, и Глебу казалось, что он не доедет живым - сгорит.

Вдруг Алиса зашевелилась, высвобождая руки, сказала:

- Нам сейчас выходить.

Они выбрались из переполненного троллейбуса, медленно пошли к парку. Под ногами шуршала тронутая инеем листва. Ранний закат придавал воздуху цвет меди и янтаря. Поздние хризантемы засыхали на клумбах. Деревья стояли притихшие, все в холодном осыпающемся золоте.

- Почитай мне стихи… - попросил Глеб. - Я ни разу не слышал.

Она подняла брови:

- Разве?"

"- У меня почти нет свободного времени, - объяснил он.

- После пар бегу на работу в магазин, таскаю ящики. Потом до полуночи готовлюсь к занятиям.

- Ты любишь поэзию?

- Я мало читал.

Глеб только сейчас, после встречи с Алисой, начал осознавать, чего он был лишен в жизни. С самого детства он знал только нужду и бесконечную работу - в доме, на огороде, на почте, бегая по улицам в дождь и снег с тяжелой сумкой на плече, не чувствуя от холода рук и ног. Потом оказался в Москве, один на один с ее безразличной громадностью, полным равнодушием к его судьбе - жил где придется, голодал, работал как проклятый, в любую погоду, под открытым небом.

Как ни странно, лишения закалили и его характер, и его здоровье. Он ничего не боялся, наверное, оттого, что ему было нечего терять. И во всем полагался на самого себя, потому что ему не на кого было рассчитывать.

Алиса остановилась. В ее волосах застрял маленький розоватый листок осины, на щеках лежала тень от ее длинных ресниц. Глеб почувствовал, как к горлу подступает ком, а глаза наполняются влагой. Он тряхнул головой, отгоняя непрошеное настроение.