Ничего не было. Ничего не было!

Я об этом забуду. Уже забываю!

– Какого черта тебе от меня надо, Ю?

Стук. Скрип. Шаги. Из душевых показывается Самсонов.

Я спешно вытираю рукавами лицо. Перевожу дыхание и затравленно смотрю на веселье, с которым Макс реагирует на мое нахождение в мужской раздевалке.

Плевать… Реально плевать.

За последние минуты у меня столько нервных клеток погибло, что не особо смущает даже его нагота. По крайней мере, пока Самсонов не берется за края полотенца, намереваясь снять то с бедер.

– Я подожду тебя в коридоре, – бросаю Яну.

И вылетаю из раздевалки.

Не притормаживая, несусь на женскую половину. Принимаю душ, одеваюсь, привожу в порядок волосы. И все это время говорю себе, что лучше мне забыть о разговоре с Нечаевым.

«Оставь эту идею…» – молю.

Но почему-то не могу… Не могу.

Он ведь не успокоится. Продолжит ввязываться в драки. Вылетит из университета.

А тебе что??? Радуйся!

Не получается… Не получается!

Даже тот факт, что мне приходится очень долго ждать Яна в коридоре, не лишает меня решимости снова увидеться с ним.

Боже… Он, вероятно, только на то и надеется, что я сбегу.

А я стою тут… Поджидаю его, как одна из этих… А я ведь не такая! Я приличная девушка. Я хорошая!

Но…

Язвительный голос в голове подсказывает, что хорошим девочкам не хочется рассматривать полуголых мальчиков… Хорошим девочкам не хочется знать, какие они на вкус… Хорошим девочкам не хочется проверять, насколько глубоко они целуются… Хорошим девочкам не хочется ощутить, какими могут быть их прикосновения… Хорошие девочки слушаются родителей и помнят, что у них есть парень!

Боже…

Наконец, я соображаю, что должна уносить ноги.

Но…

Едва я отлепляюсь от стены, из раздевалки выходит Ян.

Мазнув по мне каким-то неприятным, абсолютно равнодушным взглядом, он стискивает челюсти и показывает, чтобы я шла за ним на улицу.

В этот момент глас разума буквально кричит, чтобы я прекращала эти опасные игры.

Но…

Я иду за Яном.

На воздухе становится чуточку легче. Продышавшись, прихожу в себя. Однако не настолько, чтобы собрать волю в кулак и попрощаться.

– Ну, – подгоняет Нечаев, когда замираем рядом с его машиной. – Чего тебе?

Он не приглашает меня сесть внутрь. Да я бы и не посмела. Читаю похабную надпись на заднем стекле и едва не проваливаюсь сквозь землю.

В груди снова начинаются эти адские процессы: колотится, пульсирует и закручивается спиралями.

Почему с ним так сложно?! Невыносимо!

В сумке вибрирует телефон.

Это, наверное, мама… Или Свят… Не хочу проверять при Нечаеве. Но вспомнив о них, пытаюсь понять, что должна сказать, чтобы никого не расстроить, и вместе с тем удовлетворить то, что бушует в душе из-за Яна.

Смотрю на него, и у меня все с такой силой сжимается, что соображать возможности нет.