Это самое тягостное – знать, что мог бы, но…

Маленькая моя… моя девочка, самая хорошая, любимая, единственная… ты будешь жить, обещаю!

Зазвонил сотовый. Я порывисто достал телефон. Вдруг насчет Лены? Но это оказался отец.

– Да? – помешкав, я принял звонок.

– Ты чего там сидишь? Почему не заходишь?

Я посмотрел на дом. В отцовском кабинете горел свет, а сам отец стоял у окна, глядя во двор.

– Иду уже, – буркнул я и сбросил вызов.

Я не продумал, что ему говорить. Да и какой там «продумал»? Голова разрывалась от дикого хаоса, но четких мыслей не было, кроме одной: она не может умереть.

Меня будто выбило из реальности. Мир рушился, а я не знал, что делать.

Я просто надеялся… даже не знаю, на что я надеялся. Может, стоило как-то собраться сначала, с холодной головой найти нужные доводы, но я не мог ждать. Впрочем, вряд ли это что-либо изменило.

Отец вышел в холл мне навстречу. Был он навеселе и при параде. Похоже, недавно вернулся с какого-то мероприятия.

– Ну что, Герман, как выпускной? Я сам недавно приехал. А ты чего такой мрачный? Уж не обиделся ли ты, что меня не было? Я хотел, ты же знаешь. Ну, не смог, – развел руками отец. – Не обижайся.

Не обижайся… да я вздохнул с облегчением оттого, что он не пришел. Последнего звонка хватило."

"– А мы, представь, были в какой-то дыре… в этом… как его… сейчас скажу… В Кутулике, что ли. На открытии детской больницы. Выпили там немного, конечно. Чисто символически. Они там пирушку для нас закатили по-деревенски, с песнями, плясками. Губернатор же к ним пожаловал… – хмыкнул отец. Затем приподнял руку, повел носом у плеча. – Черт, такое ощущение, что насквозь их навозом провонял. И столько времени угробил. Но не поехать не мог. Явницкому сейчас поддержка нужна. Скоро же выборы, ну я говорил. В принципе, позиции у него сильные, я уверен, что он и так останется…

– Лена серьезно больна, – перебил я его. – Ей срочно нужна операция. Она может… умереть.

Я споткнулся на последнем слове. Произнес его через силу, мысленно додумав: нет, не дай бог… ни за что!

Отец переключился с трудом. Сморгнув, на автомате договорил конец фразы:

– … на посту, но мало ли… Какая Лена?

– Моя Лена. У нее порок сердца и серьезные осложнения. Ей срочно требуется операция. Нужны деньги.

– Так она еще и больная? – воскликнул отец. – Ну, Герман, умеешь же ты выбирать себе девушек! Даже меня переплюнул.

– Ты вообще меня слышишь? – повысил я голос.

– Я слышу. Но не понимаю, что ты от меня ждешь? Сочувствия?

– Ей операция нужна, а не сочувствие.

– И? Я-то здесь при чем?

– Я… я прошу твоей помощи. Пожалуйста. Помоги Лене с операцией.

– Каким образом? – отец делал вид, что не понимает меня.

– Операция стоит пять миллионов примерно. Рублей. У них таких денег нет.