Поскольку вы надели платье Элис и вас трудно было от нее отличить, он, судя по вашей веселости, а затем и по вашему жесту, должен был решить, что мисс Рукасл совершенно счастлива и более в знаках внимания с его стороны не нуждается. Собаку выпускали по ночам, чтобы предотвратить его попытки повидаться с Элис. Понятно. Самое существенное в этом деле – поведение ребенка.

– Да при чем тут он? – воскликнул я.

– Мой дорогой Ватсон, вам как медику постоянно случается судить о ребенке по его родителям. Вы должны понимать, что равносильно и обратное. Я зачастую постигал характеры родителей только после изучения их отпрысков. Ребенок отличается полным бессердечием – жестокостью ради самой жестокости, – а унаследовал он эту черту от улыбчивого папаши, как я склонен подозревать, или же от мамочки, не столь существенно; важно то, что над несчастной девушкой, оказавшейся в их власти, нависла опасность.

– Вы совершенно правы, мистер Холмс, я уверена! – вскричала наша клиентка. – Теперь мне вспоминается множество мелочей, и все они подтверждают, что вы попали в самую точку. Давайте же, не теряя времени, поспешим на выручку этой бедняжке.

– Необходима осторожность: мы связались с чрезвычайно изворотливым субъектом. До семи часов мы ничего предпринять не можем. Вечером мы будем у вас, и ждать до раскрытия тайны останется всего ничего.

Обещание мы выполнили, и, оставив нашу двуколку у придорожного трактира, ровно в семь появились в усадьбе Медные Буки. Даже если бы мисс Хантер не встречала нас с улыбкой на крыльце дома, опознать усадьбу было нетрудно по деревьям с темными листьями, которые сверкали, как начищенная медь, в лучах закатного солнца.

– Удалось? – спросил Холмс.

Откуда-то снизу доносился глухой стук.

– Миссис Толлер в погребе, – пояснила мисс Хантер. – А ее супруг храпит на коврике в кухне. Вот его ключи – дубликаты ключей мистера Рукасла.

– Справились отменно! – воскликнул Холмс. – Ведите нас, и скоро мы положим конец этой грязной затее.

Мы поднялись по лестнице, открыли дверь, прошли по коридору и очутились перед забаррикадированной дверью, описанной нам мисс Хантер. Холмс перерезал веревку и снял железную перекладину. Затем он принялся перебирать ключи, но не годился ни один. Изнутри не доносилось ни шороха, и Холмс помрачнел.

– Надеюсь, мы не опоздали, – проговорил он. – Полагаю, мисс Хантер, нам лучше войти туда без вас. А ну-ка, Ватсон, навалитесь плечом – посмотрим, кто кого.

Старая, расшатанная дверь не устояла под нашим напором, и мы ворвались в комнату. Она была пуста, если не считать убогой лежанки, крохотного столика и корзины с бельем. Окошко в потолке было распахнуто, пленница исчезла.

– Очередное злодеяние, – сказал Холмс.