Я попытался было перевязать руку носовым платком, однако в ушах у меня зашумело, и я замертво свалился на землю под розовым кустом."

"Долго ли я лежал без сознания, не знаю. Должно быть, долго: когда я пришел в чувство, луна зашла за горизонт, занималось ясное утро. Одежда от росы промокла до нитки, а рукав насквозь пропитался кровью из раны. Жгучая боль в руке мгновенно напомнила мне о ночных событиях, и я в страхе вскочил на ноги, понимая, что все еще могу стать жертвой. Но, к крайнему моему изумлению, не увидел ни дома, ни сада. Лежал я возле живой изгороди близ дороги, а чуть дальше виднелось длинное строение. Когда я к нему приблизился, оно оказалось той самой железнодорожной станцией, на которой я высадился накануне вечером. Не будь у меня на руке безобразной раны, все, что произошло в недавние часы, можно было бы счесть ночным кошмаром.

Вконец ошарашенный, я вошел в помещение и спросил, когда будет утренний поезд. Меньше чем через час отправлялся поезд на Рединг. Дежурил вчерашний носильщик, и я поинтересовался, знает ли он что-нибудь о полковнике Лисандре Старке. Это имя он слышал впервые. Заметил ли он вчера вечером экипаж, меня поджидавший? Нет, не заметил. Есть ли поблизости полицейский участок? Да, примерно в трех милях от станции.

Одолеть такое расстояние мне было не под силу: я чувствовал себя совершенно разбитым. Поэтому решил, прежде чем обращаться в полицию, вернуться в город. Приехал я в самом начале седьмого – и прежде всего позаботился о перевязке раны, а доктор любезно препроводил меня сюда. Всецело доверяю это дело вам – и готов в точности следовать любому вашему совету.

Выслушав эту необыкновенную повесть, мы оба некоторое время молчали. Затем Шерлок Холмс снял с полки один из объемистых альбомов, в которых хранил газетные вырезки.

– Вот это извещение, думаю, будет для вас небезынтересным, – сказал он. – Оно появилось во всех газетах примерно год назад. Слушайте: «Девятого числа текущего месяца пропал без вести мистер Джеремая Хейлинг, двадцати шести лет, инженер-гидравлик. Ушел из дома в десять часов вечера, и с тех пор о нем ничего не известно. Был одет…» – и прочее и прочее. Ха! Полагаю, это и был тот самый «прошлый раз», когда полковнику потребовалось отремонтировать свой пресс.

– Боже милостивый! – вскричал мой пациент. – Теперь мне понятно, что имела в виду та женщина.

– Сомнений нет. Совершенно ясно, что полковник – человек хладнокровный и отчаянный. Он и бровью не поведет, если понадобится устранить препятствие, мешающее его игре. Так поступали отъявленные головорезы, не оставляя в живых ни единой души на захваченном корабле. Что ж, каждая минута дорога, и если вы не против, давайте немедля навестим Скотленд-Ярд, а потом отправимся в Айфорд.