Миг спустя я бросился в этот проем и, теряя сознание, рухнул по другую его сторону. Проем у меня за спиной вновь сомкнулся; хруст лампы и скрежет соприкоснувшихся металлических плит поведали, что я чудом избежал гибели.

Очнулся я от того, что кто-то неистово тянул меня за руку. Лежал я на каменном полу в тесном коридорчике, а надо мной склонялась женщина; держа в правой руке свечу, она тормошила меня левой. Я узнал ту самую доброжелательницу, предостережениями которой по глупости пренебрег.

«Идите! Идите! – задыхаясь, восклицала она. – Они вот-вот будут здесь. Увидят, что там, внутри, вас нет. Время терять нельзя, идите!»

На этот раз я подчинился беспрекословно. Шатаясь, поднялся на ноги и бегом устремился за ней по коридору, а потом вниз по винтовой лестнице. Лестница привела нас в другой, широкий коридор, и до нашего слуха сразу донеслись тяжелый топот и перекличка двух голосов: на том же этаже, что и мы, кто-то отвечал на окрики снизу. Моя провожатая замерла на месте и стала озираться вокруг в полной растерянности. Потом распахнула дверь в спальню, залитую ярким светом луны.

«Это один для вас шанс, – проговорила она. – Тут высоко, но, может, вы спрыгнете».

В дальнем конце коридора блеснул луч, озаривший костлявую фигуру полковника Лисандра Старка. Он мчался со всех ног, держа в одной руке фонарь, а в другой – что-то вроде мясницкого тесака. Я ринулся через комнату к окну, рывком его распахнул и выглянул наружу. Каким мирным и тихим казался сад, залитый лунным сиянием! До земли было не более тридцати футов. Я вскарабкался на подоконник, но с прыжком медлил, желая узнать, как обойдется негодяй с моей спасительницей. Если бы ей грозила опасность, я готов был любой ценой прийти ей на выручку. Не успел я об этом подумать, как полковник ворвался в спальню. Он оттолкнул женщину – она обхватила его руками, стараясь удержать.

«Фриц! Фриц! – кричала она по-английски. – Вспомни, что ты обещал после прошлого раза. Ты говорил, это не повторится. Он будет молчать! Поверь, он будет молчать!»

«Ты с ума сошла, Элиза! – ревел полковник, пытаясь высвободиться. – Ты нас погубишь. Он слишком многое увидел. Пусти меня, говорю тебе!»

Полковник отшвырнул женщину в сторону и, подскочив к окну, обрушил на меня свое тяжелое орудие. Я успел увернуться и повис, зацепившись руками за подоконник. Последовал страшный удар. Я ощутил тупую боль, пальцы мои разжались, и я полетел вниз, в сад.

Упал я удачно, не причинив себе вреда. Оглушенный, тотчас вскочил и понесся со всех ног сквозь кустарник, понимая, что опасности далеко не избежал. На бегу меня одолела невыносимая слабость, голова пошла кругом. Я взглянул на руку, которую пронизывала мучительная боль, и только тогда заметил, что большой палец отрублен, а из раны течет кровь.