Тебе они, думаю, будут полезны…

«Не доверяй своим чарам. Хочет купить, ну-ну…»

— О времени контактов договоримся позднее. Вот мой телефон. — Валерия Михайловна с любезной улыбкой вручила мне визитную карточку и, понизив голос, добавила:

— Уходить будем по-одному. Сначала я, потом — ты.

— Это уж как водится, — кивнул я.

— Если все тихо, стукну в дверь.

И она упорхнула. Стойкий аромат дорогих духов тянулся за ней длинным шлейфом. Прошла минута, другая… пятая… Обещанного сигнала не было… Я сидел и думал, что, пожалуй, нет более скучного занятия, чем сидеть без дела в туалете."

"Незаметно стало как-то сумрачно. Дверь кабины была открыта, и ко мне, гремя ведрами, вошла уборщица баба Галя. Вообще-то, это ее только так знали — Галя, на самом деле имя у нее было Галия Махмудовна. Она стояла на своих кривоватых ногах, держа швабру в жилистой руке, и смотрела на меня сурово и вместе с тем жалостливо.

— Затрахали они тебя совсем, девки-то. Вона, аж с лица спал.

Почесав грязным ногтем большую бородавку под носом и усы, баба Галя полезла в карман грязного, рваного халата, достала оттуда промасленный сверток и подала его мне.

— На-ка вот, девки тебе передачку послали. Поешь малость, а то, поди, с утра не жрамши, сидючи здеся.

Выполнив поручение с воли, Галия Махмудовна перехватила швабру в рабочее положение, обмакнула в ведро с грязной водой и стала драить щербатый кафельный пол.

— Понасрали-то, понасрали, — повторяла она своим дребезжащим голосом, орудуя тряпкой. — Интеллигенция хренова, Аллах их побери… Ну-ка, ноги свои подбери, ишь расселся тута…

Я ел сухой бутерброд и думал о том, что сидеть мне тут, как видно, аж до самой смерти. Согласитесь, не очень-то это приятно — провести всю жизнь в сортире! И женщины здесь какие-то странные. Как будто не разные приходят, а одна и та же — только с каждым разом все старше становится. Странно, думал я, годы идут, она стареет, а я почему-то остаюсь по-прежнему молодым.

Уборщица закончила мытье и устало оперлась рукой на черенок швабры.

— Ну вот, тепереча можно и отдохнуть. Ну что, хахаль ты наш, подкрепился мало-мало?

— Ага, спасибо большое, баба Галя.

— Дык, спасибом не отделаешься, — ответила баба Галя недовольным голосом. — Тепереча давай меня… я тоже хочу… Давненько не пробовала живехонького… Швабра-то мне уже приелась…

Она расстегнула свой задрипанный халат и стала спускать огромные, розовые, с пятнами от хлорки трусы… Увидев хлорированные трусы, я закричал диким голосом, заметался на унитазе и… проснулся!

Возле умывальников гремели ведра и кто-то голосом Галии Махмудовны покрикивал:

— Вот, здеся течет… Я уж замаялась подтирать…

— Да, — отвечал мужской голос, — тут варить надо.