– Эта крашеная дрянь – верный источник?! Да она соврет – недорого возьмет! Дешевка!

– Вы были со мной откровенны, когда рассказывали о вечере двадцать девятого августа?

– Куда уж откровеннее!

– Вы уверены?

– Все, что хотела сказать, я сказала.

– Да. Но кое о чем вы почему-то предпочли умолчать.

– Не понимаю я, чего тебе надо, мент? Что ты все время в душу ко мне лезешь? Есть вещи, в которых женщина не хочет признаваться, тем более мужчине, если хочет понравиться.

Но которого презрительно называет ментом. Значит, Светлана Анатольевна взялась эксплуатировать его светлые чувства.

Как это мило!

– Я тронут, – вздохнул Леонидов. – Знаете, что я больше всего ценю в женщинах?

– Ну? – подалась вперед Лана, и ее упругая грудь едва не вывалилась на стол. Алексей скользнул по ней безразличным взглядом и сказал:

– Когда они говорят правду.

– Хам!

Лана откинулась назад и потянулась за сигаретами, лежащими на подоконнике. Пока девушка прикуривала, Алексей отметил, что ее темные волосы растут странно, образуя на лбу треугольник, вершина которого находится чуть ли не над самыми бровями, а основание переходит в сальную гриву.

Проблема с волосами, понятно. Такие надо мыть чуть ли не каждый день. Не успела, не подготовилась. И под тщательно выведенной линией черных бровей появились отдельные волоски. Черные. Которые каждый день надо выщипывать, иначе выглядит неопрятно.

«Тоже мне, красавица! – презрительно подумал он. – И как Серебряков ее не разглядел? Или разглядел?»

– Так я жду, Светлана Анатольевна. Терпеливо жду, когда вы мне начнете рассказывать, куда делись деньги и почему Серебряков вез их вам, – наугад сказал он.

– Не знаю я ни про какие деньги.

– Как же? Пятьдесят тысяч долларов? А вот Павел Петрович Сергеев, с которым я беседовал вчера, поведал мне, как он отдал их Серебрякову вечером двадцать девятого августа, и тот собирался отвезти их вам.

– Не мог он ничего сказать Паше. Зачем это?

– Но ведь он собирался доверить Сергееву управление фирмой. Значит, никаких тайн между ними отныне быть не должно. То есть, не должно было бы быть…

Он запутался. Но Лана поняла. Или не поняла, потому что наморщила лоб:

– Что-что?

– Где деньги? Ну?! – повысил голос Алексей.

– Сволочь Паша.

 – Лана глубоко затянулась. – Сдал, значит.

– Короче, ты про деньги знала. Что, наводку дала?

– Никого я не наводила! Делать мне больше нечего! Это были мои деньги! Ты понимаешь, мент? Мои! Кровные! Честно заработанные! Были, да уплыли, – с откровенным сожалением сказала Лана.

– Поподробнее, пожалуйста.

– Да, я тебе соврала. Серебряков мне позвонил, но не двадцать девятого августа, а двадцать восьмого. Позвонил и сразу предупредил, что разговор будет серьезный. Мол, расположись поудобнее, настройся и внимай.