Я прикрыла глаза, обдумывая его слова.

— Что у тебя случилось с Вальтером? Я думал, он фаворит.

— Был, — жестко усмехнулась я.

— И?

— И я стала свидетелем одного очень содержательного и не очень приятного диалога, — ответила, посмотрев на брата. — Он попал на отбор, потому что оре-Роул выставила его на спор. Потому что Вальтер терпеть не может всех аристократок.

— Ну, с его историей в анамнезе не мудрено, — пожал плечами Кирион.

— Наверное, — пожала плечами я.

— Но тебя это задело, — произнес брат.

Не спрашивая, утверждая.

— Задело, — тихо подтвердила я.

— Ты же знаешь, что это значит, да, сестренка? — Кирион склонил голову набок, внимательно смотря на меня. — Он что-то затронул в твоей железной душе, и от того тебе так обидно.

— Это не важно, — спокойно ответила я. — Можно выходить замуж по расчету за человека, чьи мотивы не романтичны, но не агрессивны и прозрачны. Строить союз с тем, что ненавидит тебя, как вершину государственной формы правления — мертворожденная идея.

Кирион вздохнул:

— Мне жаль, сестренка.

— Мне тоже. У нас есть с собой какие-нибудь знаки отличия? Надо бы наградить его за спасение моей наследной особы.

— Есть пара медалей и даже какой-то орден.

Я кивнула, и брат продолжил:

— Выпиши ему орден. Это даст некоторые привилегии, и никто не посмеет назвать тебя неблагодарной сволочью.

— Мне придется самой вручать, да? — уныло спросила я.

Кирион достал из кармана часы на цепочке, откинул крышку, долго всматривался в циферблат и, наконец, ответил:

— Не обязательно. Можешь сходить сейчас, он наверняка спит после таких-то приключений. И после этого мы отбудем.

— Идет, — кивнула я, усмехнувшись.

Выйти, как обычный боевой маг в настоящее столкновение с кочевниками я смогла, а встретиться лицом к лицу с Вальтером мне не хватало духа.

Походный лазарет стоял в наиболее защищенном месте — у единственных остатков предыдущей крепостной стены. Наспех сшитые меж собой брезентовые полотнища даже в сумраке ночи казались лоскутным одеялом. Я глубоко вздохнула, прежде чем шагнуть из тени в слабый свет костров и факелов. Пахло огнем, болью и тленом.

В кострах постоянно кипятили воду, таская ее под навес, а факелами выжившие пытались разогнать угнетающую тьму. Говорят, жители мира Огня могут делиться силой друг с другом через свое пламя. Жаль, у моего народа нет такого дара. А потому неровный свет от факелов вырывал из тьмы ряд накрытых какими-то тряпками тел. И я мрачно отметила про себя, что днем их было значительно меньше.

Я шагнула под навес и нацепила свою лучшую королевскую маску. Люди стонали. Люди страдали. А я шла от лежанки к лежанке, касаясь каждой руки и улыбаясь так тепло, как была способна. Благодарила за службу, восхищалась отвагой, слушала какие-то просьбы.