Они, подсвечивая фонарем, шли по высокой траве, сырой от росы.

– Далеко? – спросил Данилов.

– Пришли. Светите.

В свете фонарей глянцево блестела листва густого орешника. Банин раздвинул ветки, разбросал какие-то доски, и они протиснулись на маленькую полянку в густых зарослях орешника.

Банин снял дерн – под ним была крышка люка. Он дернул за кольцо, и она без скрипа поднялась. Видимо, хорошо смазывал Банин петли. Данилов наклонился, посветил фонарем. Вниз уходила маленькая лесенка.

– Свети, – скомандовал он Никитину и осторожно начал спускаться.

Данилов очутился в подземном сооружении, напоминающем немецкий дот, который он видел в сорок первом под Москвой.

– Давай, давай, – раздалась веселая скороговорка Никитина.

– Я сейчас свет зажгу. – Банин чиркнул спичкой и зажег керосиновую лампу под потолком.

И теперь Данилов увидел, что стоит в достаточно широком коридоре, обшитом потемневшими от сырости досками.

– Кто же этот дворец построил?

– Немцы, – хмуро ответил Банин. – Они Музыку навроде партизана здесь оставляли, да только тому война до феньки была. Он пограбил, как нужно, и хотел сначала в Ташкент свалить, а там через границу в Иран пробиться.

Банин толкнул одну из дверей.

Данилов посветил фонарем и обмер. В пирамиде стояли хорошо смазанные автоматы ППШ, в ящиках на полу – патроны и пистолеты.

– Значит, ты на следствии об этом умолчал? – повернулся он к Банину.

– А чего говорить. Я об этом блиндаже случайно узнал. Проследил Горского. Думал, здесь деньги да рыжевье.

– Зови, Никитин, понятых, протокол писать будем. А ты, Банин, решил стволы в деньги обратить?

Банин ничего не ответил, только безнадежно махнул рукой.

* * *Все, кто ранним утром находились в райотделе, высыпали во двор.

– Я пойду посплю пару часов, – сказал Данилов Ефимову, – вы уж тут без меня задокументируйте все.

– Идите, Иван Александрович, – сказал Ефимов, – а то на вас лица нет.

Данилов вышел на пустую Советскую улицу. Было около шести, город уже начал просыпаться. Показалась первая телега с будкой, на которой было написано «Продукты», загремела по булыгам бочка ассенизатора, вышла из калитки старуха и уселась на лавочку возле забора.

Новый день начинался.

Данилов открыл ключом дверь на террасу, разделся и пошел в палисадник, где хозяева сообразили самодельный душ.

Вода, подостывшая за ночь, приятно холодила, смывала усталость и нездоровый запах болота.

Потом он вытерся, выпил стакан молока, лег в постель и уснул."

"Проснулся он сразу. Сработала годами приобретенная привычка. В комнате кто-то был.

Данилов открыл глаза и увидел начальника райМГБ капитана Кожанова и стоящего в дверях Никитина.