Никакой информации о том, кто они, что они, чем занимались, у меня нет. Гаврилов тоже не смог нарыть хоть что-то полезное.

– Сдается мне, пора тебе менять твою службу безопасности.

– Не поверишь, но и сам уже об этом думаю, – откидываюсь на спинку кресла."

"– А если без шуток, значит, нам нужно понять, в какой именно авиакатастрофе. Не думаю, что это такое частое явление – крушение самолета. Пробить по тому году все случаи, фамилии и найти нужную нам пару труда, думаю, не составит. В России?

– Насколько понял, да.

В дверь раздается тактичный стук, и на пороге появляется секретарь. Проходит, цокая каблуками, расставляя чашки с чаем и кофе перед нами на столе, а сама то и дело косится на Громова. Откровенно пытается светить декольте в вырезе белой блузки и строить глазки, но друг, точно заправский монах, вообще на молоденькую блондиночку ноль внимания.

У меня не получается сдержать совершенно нетактичный смешок.

Забавно за этим наблюдать.

Но Олеся может даже не пытаться охмурить скалу.

Этот мужик – кремень, и жениться не собирается, от слова совсем. Примерно, как и я до встречи с Евой. Только если я верил “в большое и светлое”, Громов же – суровый вояка до мозга костей. По крайней мере, на первый взгляд. Расчетливый, практичный и антиромантичный. Автомат собрать/разобрать на раз-два – легко. Позвать девушку на свидание – удавиться проще. Отношения у него к девушкам крайне потребительские, но они и не жалуются.

– А сама она не объявлялась? – неожиданно спрашивает Громов, мазнув быстрым взглядом по Олесе. Безынтересным совершенно. – Звонки, сообщения, вообще глухо?

–У нее нет моего номера, и полагаю, достать ей было бы его тяжело. В универе не дали, а на работу она не звонила. – Я говорю, а секретарь зависает с подносом в руках. Поднимает на меня испуганный взгляд загнанной лани и дрожащим голосом спрашивает:

– Простите, я краем уха услышала… – аж трясется бедная Олеся, побледнев. – Вы не девушку ищите?

Момент, и я поднимаюсь с кресла, упирая руки в стол, да так резко и с таким грохотом, что секретарь отшатывается. Но ни в коем разе не собирался кидаться или пугать, просто рефлекс.

– Воу, спокойно, – поднимается следом Громов.

– Олеся, мне кто-то звонил? И если да, какого х… черта ты мне не сказала?

– Звонили. Но первый раз давненько уже. Может… месяца два назад, – пятится к двери девушка, прикрываясь подносом, как щитом. И чем прочнее утрамбовывается в голове услышанное, тем больше мне хочется запустить в нее пару ручек, а может, и чего потяжелее!

– Два месяца? – переспрашивает Громов. – Столько ты уже ищешь Фадееву?

– Вспоминай! – рычу, пряча руки в карманы брюк. – Олеся, лучше шевели мозгами.

– Да, кажется, это было второе или третье января.