– Отступись от своего упрямства! Скучаешь же, ну, вредина моя!

Ари сползает с рук Тима и прижимается к отцу, и наступает то долгое мгновение, когда Тим снова протягивает отцу руку и ждет.

Мы со Златкой переглядываемся, и я пытаюсь ее приободрить улыбкой, хотя сама дрожу от волнения.

– Прости, папа, – говорит Тим тихо, так что слышим это только я, Дам и Злата. – Я был неправ. И спасибо.

– За что? – наконец-то подает голос мой муж, упирая руки в бока. Но не грозно, а с какой-то долей усталости. Ссутулившись будто под невидимым грузом, легшим на него плечи.

– Да за все. Начудил я знатно! – ухмылка Тима, и все. Я начинаю рыдать, когда Дам, вздохнув, улыбается и пожимает протянутую сыном руку. А потом вообще обнимает, похлопывая того по спине.

– И ты меня прости, Тим, – слышу шепот мужа, – я рад, что вы здесь, ребят.

Отцы и дети – вечная проблема.

– Привет, Злат.

– Привет, Дам!

Мы с Тимом молча переглядываемся, и он мне задорно подмигивает, говоря, мол, да брось, чего волновалась-то?

А и правда, чего это я так разнервничалась?

Через десять минут к столу подтягиваются Роман и Анжелика Золотаревы – родители Златки, и, перезнакомив всех родственников между собой, мы наконец-то в полном составе садимся за стол.

Мужчины разливают шампанское, вокруг слышатся тихие разговоры, смех и бурные обсуждения. Последние минуты уходящего года мы встречаем под переливчатую музыку хрусталя, а с боем курантов слышится первый залп фейерверка над Церматтом. Салют, организованный нашими мужчинами.

Все по парочкам подтягиваются к большому панорамному окну, ну и мы с детками, которые увлеченно смотрят, наблюдая за яркими всполохами в ночном небе среди пушистых медленно кружащихся снежинок.

Волшебная ночь.

Я подползаю к Даму под бочок и, привстав на носочки, целую мужа в колючую щеку. В очередной раз повторяю шепотом, глядя в любимые глаза:

– Люблю тебя, родной…"

"Ловлю его мягкую улыбку и слышу в ответ:

– И я люблю тебя, –  проникновенный шепот на ушко, – моя снежная девочка...

Почему снежная девочка? Дам так и не рассказал мне до сих пор, но я с гордостью готова носить это звание всю нашу долгую и счастливую жизнь!"