Я шумно выдыхаю, а в сердце острой иголкой вонзается тревога.

— Тебе не кажется это странным?

— Кажется, — Арман кивает. — Я с Ровным ездил к нему домой. Нашел там двух детей и перепуганную жену. К ним явно приезжали до нас. Угрожали.

— Его заставили говорить?

— Да, я уверен в этом. Его подготовили ко встрече со мной, он знал, что должен сказать о шрамах и остальном.

— Но кто? Боже, Арман, я ничего не понимаю…

— Тише, тише.

— А ты уверен в Ровном? Вообще в своих людях?

— В Ровном — да, — Арман нажимает стальным голосом. — Твою сестру либо использовали вслепую, и тогда ее вряд ли оставили в живых, либо она работала на кого-то, чтобы втереться в круг Дитмара.

Я закрываю глаза, потому что не знаю, что хуже. Я больше всего на свете хочу, чтобы она была жива и невредима, но если она помогла убить брата Армана… Даже мои мольбы не спасут ее.

— Все сделано с умом, — добавляет Арман. — И с большими деньгами. Подделали документы, убрали все следы и убрали профессионально, что не подкопаешься.

Арман замолкает и, кажется, прикидывает варианты, кто это мог быть.

— Ты проверил свидетельство о смерти?

— Я нашел человека, который сейчас ищет, через кого его внесли в базы задним числом. Это может помочь. Но мне до сих пор ни хера не ясно, зачем подставлять тебя. Зачем такая сложная схема? Прятать Яну и выдавать тебя за нее. Они могли провернуть дело намного проще — избавиться от Яны и все, концы в воду.

У меня нет ответа, но еще больше меня интересует кто “они?

— А покушение на тебя? Оно не может стать ниточкой?

Я подвожу ладонь к месту его ранения.

— Твои люди упустили одного парня, но второго поймали. Да, он погиб, но у него же есть имя? Чей он человек?

Взгляд Армана заостряется, он смотрит на меня по-новому. Я замираю, не зная, что от него ожидать, но чуть выдыхаю, когда он кладет ладони на мои бедра и проводит с нажимом.

— Ты умеешь задавать правильные вопросы, — он усмехается.

— Ты выглядишь удивленным, — я тоже легонько улыбаюсь. — Думал, я только для постели гожусь?

Арман дергает меня вниз и накрывает сверху своим телом. Я оказываюсь не готова к столь стремительной перемене и инстинктивно отворачиваюсь. Срабатывает потаенный рефлекс, который еще сидит во мне и который сильнее меня, в подкорку до сих пор вбито четкое правило — мне нельзя касаться его лица, иначе последует наказание. У нас с Арманом было слишком мало нормальных минут… Я давно сбилась со счета сколько раз он брал меня, особенно в рот, но целовал он меня всего дважды.

— Катя, — Арман зовет меня и закрывает пальцами мой подбородок. — Не отворачивайся.

Он сам поворачивает меня к себе и смотрит в мои глаза.

— Ты до сих пор боишься меня, — произносит он низким голосом.

— Я… Арман, я…

— Я не изменюсь, Катя.