Он мне ничего не говорил, никак не инструктировал. Я не знаю его планы и намерения.

Но я прекрасно вижу, как Амалия пытается заполучить внимание своего бывшего мужа посредством детей. И это неправильно. Они — взрослые. Сами должны решать все меж собой, и припутывать сюда детей не стоит.

Мальчишка и девчонка с ненавистью смотрят на меня. Наверняка Амалия уже объяснила им, какая я нехорошая тетя, и что из-за меня папа больше не любит их, и не проводит с ними время.

— Люблю вас! — Харитонов обнимает и целует собственных детей.

Поворачивается ко мне, протягивая руку.

Я в ступоре. Тома тут как тут, а толкает меня в бок, чтобы я очнулась. Я даю мужу свою руку, и он устраивает ее к себе на предплечье.

Музыка стихает.

— Дамы и господа! Мы с моей новобрачной супругой вынуждены откланяться! — зычно объявляет Харитонов. — А вы продолжайте веселье!

Гости хлопают в ладоши, улыбаются.

Мама, белее, чем мое белоснежное платье вцепляется в руку отца. Тома смотрит с завистью, а Амалия и ее дети с неприкрытой ненавистью.

— Господин! — кивком головы личный охранник Харитонова Ибрагим, — показывает, что все готово.

Мы с Харитоновым покидаем банкетный зал. На улице февральская стужа, а мне даже не дали забрать свою шубку из гардероба. Хорошо хоть я вовремя успела подцепить сумочку из бусин.

Мама и отец, как и немногие другие любопытные гости выходят за нами.

На улице готов свадебный кортеж из трех джипов. Один, наряженный, в котором мы приехали, и два — сопровождение охраны.

Папа хмур и напряжен. Видно, как выступили и побелели желваки на его скулах.

— Стой здесь! — стряхивает мою руку с предплечья Харитонов и отходит поговорить с мужчинами.

Мама тут же отцепляется от отца и подбегает ко мне.

— Доченька, послушай меня! Это очень важно! — сбивчиво начинает мама.

— Аля! — орет отец.

— Сейчас, милый! — как ни в чем не бывало отвечает мама. — Дай мне сказать пару слов напутствия дочери!

— Аля! — рычит отец, но при посторонних не решается подойти и забрать ее от дочери.

— Мама, все хорошо, не переживай ты так… — пытаюсь я ее успокоить.

— Замолчи, Валя! И послушай! — требует мать. — Садись сзади с пассажирской стороны!

— Что? Зачем? — не пойму я.

— Не важно! Сделай так! Не спрашивай! И пристегнись! Обязательно пристегни ремень! Ты меня поняла?

Мама безумно заглядывает мне в глаза, но отец уже тут как тут.

Мама вздрагивает, но отпускает меня, возвращаясь к отцу.

— Долгие проводы — лишние слезы? — оказывается рядом Харитонов.

— Мать… — разводит руками отец. — очень волнуется за дочь.

Харитонов внимательно смотрит на маму. Так долго, что она смущается.

— У вас есть основания беспокоиться за дочь? — Харитонов смотрит так внимательно, будто в душу ее заглядывает.