Над крышей из печной трубы поднималась струйка дыма. Чуть светилось маленькое, шириной с локоть, застеклённое окно. Сани всё ещё продолжали катиться, а Лёшка, не в силах больше сдерживаться, уже выпрыгнул из них. Стукнула калитка, под ноги, заливаясь звонким лаем, кинулась какая-то маленькая шавка. Алексей, не обращая на неё внимания, спешил к крыльцу. Дверь дома распахнулась, и из её щели выступила с масляной лампой в руках закутанная в шаль Катарина.

— Кто там?! — тревожно воскликнула она, завидев подбегающего военного, но вдруг охнула и бросилась вперёд. — Лё-ёшка! Лё-ёшка! Лё-ёшенка! Ты?! Ты!

Лампада, шипя, полетела в снег, рядом скакала с заливистым лаем мохнатая собачонка. Вышедшие из саней Гусев с Никитой смущённо отвернулись от прильнувшей друг к другу в крепких объятиях пары, а двое всё продолжали стоять на крыльце.

— Мама, мама, кто там? — послышался приглушённый испуганный детский голос. Из-за спины Катарины со свечой в руках показалась девчушка, за белую льняную ночнушку которой держались два пацанёнка.

— Папка приехал, дети! Папа наш! — воскликнула Катарина. — Идите быстрее сюда!

— Поехали, Никита, — Гусев тронул вестового за плечо. — Не будем им мешать, не до нас им сейчас, потом с Катариной Николаевной поздороваемся. А сейчас к моим катим.

Потрескивали поленья в печи. Светили все три зажжённые лампады, освещая комнату. Вся семья Егоровых сидела посреди неё у обеденного стола.

— А вы ведь не мой папа, а где мой папа? — Один из сидящих на коленях у Алексея мальцов, внимательно глядя ему в глаза, перебирал руками золотые орденские кресты. — Моего папу Курт зовут, а вы Алексей, где же он? Когда он за мной придёт?

— Теперь я тоже твой папа, Егорка, — проговорил тихо Алексей, гладя его по светлым мягким волосам. — Мама Катарина ведь не будет против?

— Что ты такое говоришь, — смахнула та слезинку со щеки. — Меня мамой он своим самым первым словом назвал. Наш это сын. Наш.

— Конечно наш! — воскликнул сидящий на другом колене отца Николашка. — Ты чего это, Егорка, забыл, что ли, мы же с тобой братья? Забыл, да?! Настька, а ну скажи, правда ведь мы с Егоркой братья?!"

"— Вы, может, и братья, Колька, а вот я ему сестра! — важно надув щёки, заявила та. — Старшая сестра! Так что вы слушаться меня должны!

— Ага! Конечно! Слушаться! — воскликнул малец. — Чего это сразу-то слушаться?! Нас двое с Егоркой братьев, и мы с ним мужчины, а мужчины они всегда главнее девчонок. Правда ведь, Егорка?

— Ага, — подтвердил тот, кивнув светлой головёшкой. — Главнее, да-а.

— Ну вы, мужчины, хватит с девочками ссориться, — усмехнулся Алексей. — Сейчас я вас всех гостинцами буду одаривать, ждите, — и пошёл к двери.

— Мама, а папа Курт сегодня не придёт? — подбежав к Катарине, спросил её тихо Егорка.