— Поясните, сударь, что вы имели в виду? Даже если с вами меня одного равнять, то столько же раз, как и вы, я из штуцера поразил цель.

— Нет, Платон Александрович, на одну, но всё же больше, — усмехнулся Егоров. — Вот ещё одна, — кивнул он на зажариваемую на вертеле-жердине косулю. — Ещё одна пуля из штуцера, прошу заметить — из короткоствольного, и тоже на три сотни шагов и опять же в цель. Причём в цель движущуюся. Так что уж в личном первенстве победа ваша по праву и кинжал ваш.

— Поздравляем, Платон Александрович! — завопила свита. Седые величавые вельможи скакали, словно малые дети, всячески показывая свой восторг, а Егоров махнул рукой и взял у подскочившего Афанасьева из рук штуцер с удлинённым стволом.

— А коли победа ваша, то значит, с нас причитается, — проговорил громко Лёшка и протянул винтовку фавориту.

— Ура Платону Александровичу! Ура лучшему стрелку империи! — завопил сообразивший быстрее всех обер-егермейстер.

Поглаживая среди общего ажиотажа массивный ствол, Зубов был на седьмом небе от счастья.

«Неплохой, в общем-то, человек, — думал про него Алексей. — Однако что с ним власть сделает? А ведь матушка императрица не вечная».

Потом были возлияния и тосты за государыню, за удачную охоту, за меткий глаз и твёрдую руку Платоши. Подоспело зажаренное мясо, и на морозце оно было особенно вкусным.

— А ведь слово твоё верное, бригадир Алексей Петрович, — улыбнулся Егорову Зубов. — Теперь перед каждой охотой к тебе посылать буду за советом, — и громко расхохотался.

Весело смеялась с ним вся свита, а многие из неё оценивающе поглядывали на командира егерей. Похоже, этот служака попадал в особую милость к фавориту.

— И много у тебя, бригадир Алексей Петрович, умелых стрелков в полку? — поинтересовался Зубов.

— Большинство, Платон Александрович, — ответил тот. — Мы совсем уж неумелых в интендантскую службу сразу отправляем. А шибко удачных, напротив, в особые стрелковые команды.

— И всем им вот такие штуцера даёте? — поинтересовался Платон."

"— Да нет, что вы, таких вот удлинённых у нас едва ли полтора десятка будет, — покачал тот головой. — Очень сложное в изготовлении оружие. Это ведь опытные образцы. У нас ими главный оружейник Курт Шмидт занимался, пока не погиб, — вздохнул Алексей.

 — На казённых заводах пытались заказ пристроить, да куда уж там! И короткие-то не успевают сколько положено сделать. А у нас вообще планы грандиозные по обучению точной стрельбе были. Хотели при полку стрелковую школу открыть, чтобы с других в неё способных людей присылали. Полгода бы их поучили, а потом бы обратно с выданным и пристрелянным штуцером отправляли. Вот и были бы в армии команды особых стрелков-штуцерников. Сами посудите, как полезно бы сие было.