Как же! Герои из самой Москвы! Будущие гении! Васька тогда ему здорово помог.

Потом, спустя лет восемь, они с Васькой… В общем, дурацкая история. Он, Городецкий, считал, что виноваты оба и поровну. Васька тогда бухал и, словно нарочно, портил себе репутацию. Суть «драмы», так Васька называл разрыв с лучшим другом, была проста. Появился сценарий. Сценарист, простой парень из глубинки, первой же работой заявил себя как настоящий гений. Одному режиссеру тогда повезло: его папа постарался, и сценарий простака попал к нему. И сразу, в один момент, сынок попал в точку. Сынок попал в обойму и навеки стал считаться великим.

Городецкому удалось прочитать новое творение сценариста-гения. И он потерял сон и покой. Было ясно: это гарантированный успех, прорыв, бомба. Короче, режиссерское счастье. Такое редкое и такое зыбкое.

У Комара тогда было все как-то не очень. Во всех смыслах. И денег не было, и последняя работа не удалась, и жена Оксанка мозг выносила. И дочка родилась с серьезными проблемами.

В общем, сценарий у главного редактора Городецкий выпросил без особого труда. Тут объявился Васька – и сразу в ноги.

– Отдай, Илюха! Христом богом! Бабок нет, Оксанка достала, Маришку надо лечить.

И канючил, и умолял, и унижался. На колени встал. Да бухой был, понятное дело. И все же Васька был гордый, хлеба горбушку не попросит, а тут…

Он, Илья, сидел в кресле и морщился:

– Хватит, Вась! Хорош! Ну, что ты, ей-богу!

Поднимал его с колен, а тот снова падал. Ужас, в общем. Потом пошли на кухню, выпили коньяка, успокоились.

За полночь, когда он вызвал такси и таксист уже нервничал внизу и моргал белыми фарами, Васька взял его за грудки и, дыша в лицо свежим перегаром, перемешанным с предыдущим, тряханул его и тихо, с угрозой спросил:

– Ну, что мы решили, Илюх?

И тряханул еще раз, для острастки.

Городецкий брезгливо отодвинул его от себя и проговорил:

– Домой, Вася, домой. Будет тебе от Оксанки, сам знаешь.

И стал выталкивать его из квартиры.

Когда подошел лифт, Васька обернулся и заметил:

– Понял, Илюха. Ну, ты и…

Махнул рукой и шагнул в кабину лифта.

Городецкий зашел в квартиру и подошел к окну. Васька прошел мимо такси, гордо махнув рукой. Шофер, хлопнув дверью, дал по газам, обдав Ваську мартовской грязной жижей.

Городецкий покрутил в руке бутылку, вылил остатки в стакан и одним глотком выпил.

Комар тогда долго не мог угомониться, каждый вечер колотился в дверь Городецкого.

Оксанка подловила Городецкого на студии. Он хотел проскочить мимо, она схватила его за руку, жестко, как мужик, и прошипела:

– Ну и сволочь ты! Какая же ты сволочь!

– Идиотка. – Он не без усилий выдернул свою руку. – Дура. Это решение, – и он поднял палец к небу, – поняла? И писаки, кстати, того тоже, в смысле пожелания.