Сколько можно на нервах и на колбасе без хлеба? Наверняка низкое давление, вегетососудистая дистония. А значит, есть шанс получить еще неделю свободы и одиночества.

Участковая врачиха оказалась не вредной: померила давление, помяла живот.

– Недели хватит?

Наказала есть каши и пить кисели. Анна усмехнулась и покорно кивнула.

Выписав больничный, врач на минуту задумалась:

– А у гинеколога давно была?

Анна удивилась:

– А зачем мне к нему? Я не его клиентка.

Врачиха обрадовалась:

– Вот и сходи. На третий этаж. Молодая ведь женщина – а такое бескультурье! Обещаешь?

Анна кивнула.

– И принеси справку, что все в порядке.

Анна вышла из кабинета. Подниматься на третий этаж не хотелось, портить отношения с врачихой – тоже.

У кабинета гинеколога сидели две женщины, и обе беременные. Они о чем-то тихо и оживленно переговаривались. Анна отодвинулась от них подальше.

Гинеколог оказался мужчина, молодой и красивый. Она тяжело вздохнула: этого еще и не хватало.

Врач осмотрел ее и принялся заполнять карту.

– Все в порядке? – спросила она, одеваясь за ширмой.

– В порядке, – ответил он, не поднимая головы, – завтра сдадите анализы.

– Зачем? – удивилась Анна. – Вы же сказали, что все в порядке.

Он поднял голову и вздохнул:

– Милая! На третьем месяце беременности женщинам полагается вставать на учет. Или вы об этом не слышали?

Анна опустилась на стул.

– Этого не может быть! – пролепетала она. – Они мне говорили!

Он усмехнулся:

– Привет тому, кто говорил. Ерунда какая! Нормальная беременность, десять с половиной недель.

И протянул ей бланки анализов.

* * *Анна вышла на улицу и посмотрела на небо. Дождь почти перестал, и темное, тяжелое, свинцовое небо стало чуть светлее. Совсем чуть-чуть.

Книги не будет. Будет сын. Или дочь. Какая разница?

Жизнь снова обретала смысл. Есть у нее такая особенность."