Она не раскладывала свои вещи в его шкафу, выделяя для них место. Она не собиралась врастать корнями в его жизнь: не строила планов совместных отпусков, встреч Новых годов и прочих праздников. Она не стремилась познакомить его с родителями. Она не собиралась заводить от него ребенка, хотя, наверное, просто не могла. Она не просилась за него замуж – а ведь этого хотели все его женщины. Она не напрягала.

Она просто его любила. Такого, какой он есть, усталого, немолодого, не очень здорового. Нищего и утомленного. Разочарованного, желчного и трусливого. Трижды разведенного неудачника. И выходило, что ей ничего не нужно, кроме него самого.

– Ты – последний герой, – уверяла она.

Он упрекал ее в наивности и в незнании материала. А она твердила свое:

– Ты же не знаешь современных мужчин. Это беда. Ни за что не отвечать, ничего не брать на себя. Они всего боятся. Наглых приезжих, те распилят их законные метры. Местных, москвички – это те же акулы, только в другом обличии, да еще и избалованные и капризные. Работа? Да только бабки, и все! Заплатить за девушку в кафе? А как же эмансипация и уравненные права? Пополам, милочка, пополам. И в отпуск то же самое. Дети? Да не приведи господь! По крайней мере, до сорока. Друзья? Выпить и потрындеть, ничего более. Власть ужасна. Борьба с режимом? Не смешите! Валить отсюда – правильный выбор, только там будет еще сложнее. Нет, мы уж как-нибудь, отсидимся, отмолчимся и переждем.

Он пытался возражать:

– Ну не все же. В любое время и в любом месте были и есть другие. Тебе просто не повезло.

– Мне-то как раз повезло, – жарко шептала она и смотрела на него затуманенными глазами.

– Нашла героя, – удивлялся он. – Да что ты про меня знаешь, если на то пошло? Про все мои компромиссы с совестью, про неблаговидные поступки?

Она мотала головой:

– Ты из поколения героев. Вы жили в такой несвободе и умудрялись творить! Говорить, пусть непрямым текстом, но о главном и вечном. О любви, о дружбе, прекрасными словами. Вы не продавались за деньги. А их, деньги, давали в долг легко и без процентов. Вы читали запрещенные книги, зная, кстати, что за это вам будет. Вы не сдавали родителей в пансионаты, как красиво сейчас называют дома для престарелых. Вы любили от всего сердца. Оставляли бывшим женам квартиры и уходили в никуда ради новой любви. Вы жили в картонных домишках на море: пили дешевый портвейн, рассуждали о жизни, читали друг другу стихи, клялись в вечной любви и вечной дружбе.