Полетт присела на корточки, беспокойно вглядываясь в его лицо.

— Что с вами, сэр? Если я вас обидела, то, поверьте, неумышленно.

— Вы не поняли, — давясь рыданиями, проговорил Хорек. — Вовсе не из милости я предлагаю вам работу, мисс Полетт. Знаете, и у меня была дочь. Ее звали Эллен, она сопровождала меня в поездке. С детства мечтала отправиться в Китай и вместе со мной собирать растения. Месяц назад ее скосила болезнь, перед которой мы оказались бессильны. Теперь ее нет, я один и не знаю, зачем мне жить дальше. — Он убрал руки с лица. — По правде, это вы, мисс Полетт, проявите милосердие ко мне, старику.

3

Долгое время Бахрам считал недавно оперившийся Сингапур этакой блажью в джунглях.

Прежде, минуя пролив, он всегда останавливался в своей любимой Малакке, очень нравившейся ему местоположением, строгими голландскими постройками, китайскими храмами, беленой португальской церковью, арабским базаром и лодками, в которых издавна обитали семьи гуджаратцев. Чревоугодник, он пристрастился к обильным застольям в местных домах купцов-перанакан.

В те дни Сингапур был всего лишь одним из множества островов, засорявших горло пролива.

Возле речного устья в южной его оконечности располагался небольшой малайский поселок, в который корабли, встав на якорь, направляли баркасы за пополнением запасов пресной воды и провианта. Однако из-за тигров, крокодилов и ядовитых змей в здешних джунглях остров пользовался дурной славой, и оттого сверх необходимого там никто не задерживался.

Когда англичане выбрали это бесперспективное место для строительства города, Бахрам, как и многие другие, полагал, что вскоре джунгли поглотят новое поселение. Зачем кому-то здесь останавливаться, если до Малакки всего день ходу? Однако через какое-то время Бахраму, вопреки его любви к Малакке, пришлось все чаще уступать корабельным офицерам, утверждавшим, что в Сингапуре портовые условия предпочтительнее, и особенно превозносившим удобное расположение ремонтных доков мистера Тивендейла, лучших, по их словам, в здешних местах.

Вот туда-то и направилась потрепанная штормом «Анахита»; она лишилась утлегаря и ростры, но сохранила мачты, и потому могла добраться до Сингапура меньше чем за неделю. Всю дорогу Бахрам, до сих пор страдавший от угощения сырцом, не вставал с постели.

Первые дни его жутко тошнило — приступы рвоты были несравнимо сильнее тех, что он изведал при морской болезни. Раз-другой в час его буквально выворачивало наизнанку, словно организм надумал расстаться со всей требухой, вытолкнув ее через рот. Бахрам так обессилел, что без посторонней помощи не мог повернуться на бок."

"Когда шхуна пришла в Сингапур, он еще был очень слаб, и потому все время ремонта и переоснастки оставался в постели.