— Патрон, гляньте на улицу!"

"Бахрам с Задигом бросились к окну: перед английской факторией колыхалась толпа зевак, пялившихся на тюрбаны сипаев с ружьями на плечо. Знаменосец держал в руках британский флаг.

— Наверное, прибыл капитан Эллиотт, — сказал Задиг.

— Слава богу, слава богу! — вскликнул Бахрам и, прикрыв глаза, вознес благодарственную молитву. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности — приезд британского представителя как будто даровал долгожданную передышку.

17

25 марта 1839.

Отель «Марквик», Кантон.

Дорогая моя Пагли,

Плохие новости сообщать нелегко, да еще когда времени в обрез. Ты поймешь, почему мне вдвойне тяжело писать это письмо: я не только должен известить тебя о своей ужасно досадной неудаче, но вдобавок сделать это как можно быстрее, ибо в Городе чужаков зреет нечто зловещее. Вот и сейчас, когда я пишу эти строки, на крыше фактории грохочут молотки и слышен топот ног, напоминая, что времени мало и надо быть кратким…

Ты порадуешься, узнав, что Бабурао, невзирая на многочисленные препоны, благополучно доставил твои драгоценные растения.

На реке, по его словам, творилось черт-те что, поскольку британский представитель капитан Эллиотт спешил из Макао в Кантон, стремясь опередить китайские власти. В излучине реки Бабурао видел его тендер с командой ласкаров и взводом сипаев, взявших на прицел пограничников, когда те попытались остановить их судно.

Такая спешка продиктована тем, что миссия капитана носит характер спасательной экспедиции (надеюсь, это поможет тебе представить переполох, с недавних пор царящий в Городе чужаков).

Комиссар затребовал к себе мистера Дента, и тот перепугался до смерти! Он уверен, что его заточат в тюрьму, и потому отказался покинуть свое жилище, а сторонники его, опасаясь той же участи, оказывают ему всяческую поддержку.

О том вчера мне поведал Чарли Кинг, который все видел своими глазами. Комиссар осознал, что чужеземцы охотнее пожертвуют жизнью китайских купцов, нежели расстанутся с опием, и предпринял конкретные шаги: прекратил выдачу выездных пропусков, лишив иностранцев возможности сбежать из Кантона, и ополчился на самого крупного неисправимого контрабандиста.

Все это застало врасплох Дента и его приспешников, полагавших, что статус европейца освобождает их от личной ответственности за преступления.

Стоило видеть Дента, когда ему предъявили ордер на арест. В мгновенье ока от него осталась лишь жалкая оболочка прежнего человека, он тотчас забыл свою хваленую доктрину свободной торговли и спрятался под юбкой мамки-правительства.