Он уже извещен и скоро сюда прибудет.

Поглощенный этим разговором, Бахрам ничего не замечал вокруг и вздрогнул, услыхав над ухом голос Задига:

— Бахрам-бхай, можно тебя на пару слов?

— Да, конечно.

Они отошли в сторонку, укрывшись за большим шкафом.

— Я должен кое-что тебе сообщить, Бахрам-бхай.

— Ну выкладывай.

Задиг пригнулся ближе.

— Мне доподлинно известно, что и твое имя было в ордере на арест.

— Какой еще ордер? О чем ты?"

"— Тот ордер, что выдан на арест Дента. Еще утром там значился и ты. Тебя собирались арестовать. Видимо, в последний момент твое имя вычеркнули.

— С какой стати меня арестовывать? — вытаращился Бахрам. — Что я сделал?

— Похоже, власти хорошо информированы о том, что происходило в Палате. Они явно знают, что Дент был против сдачи опия. А ты его поддержал.

— Откуда им это известно? Но если так, почему меня вычеркнули?

— Наверное, смекнули, что Палата может пожертвовать тобой в обмен на Дента.

— Но Совет этого не допустит? — Бахрам вдруг осип. — Правда?

— Послушай, Бахрам-бхай, ты не американец, не англичанин, за тобой нет военных кораблей. Если Палате придется выбирать между тобой и Дентом, кого, по-твоему, она предпочтет?

Бахрам почувствовал, как пересохло во рту, но все-таки сумел выговорить:

— Что мне делать, Задиг-бей? Подскажи.

— Ступай домой. И какое-то время тебе лучше не высовываться.

Бахрама терзали сомнения, однако он решил последовать совету друга. На выходе из фактории ему помнилось, что гвардейцы смотрят на него как-то особенно, и вообще повсюду мерещилось неусыпное наблюдение. Бахрам почти бежал, но все равно двухминутная дорога показалась нескончаемо долгой.

Даже укрывшись в конторе, он не обрел покой — знакомые стены как будто превратились в клетку.

Стоило выглянуть в окно, как его встречали взгляды невесть откуда взявшихся гвардейцев; стоило сесть за стол, как воображение рисовало картины того, что было бы, останься его имя в ордере. А если бы закованные в цепи купцы явились к нему и стали умолять сдаться на милость юм-чаэ? Представилось, как в углах перешептываются соотечественники: бедная Ширинбай… муж в тюрьме… несмываемый позор…

И опийная настойка не сумела оказать своего обычного воздействия: сон, сморивший Бахрама, был коротким и тревожным.

Сперва привиделось, что его фраваши, ангел-хранитель, покинул своего подопечного, бросив на произвол судьбы. Бахрам рывком сел в кровати и обнаружил, что комната погружена в могильную тьму — погасла даже лампадка на жертвеннике. Шатаясь, он выбрался из постели и, сломав несколько спичек, вновь запалил светильник. Но едва сомкнул веки, как его посетило новое видение, хуже прежнего. Он увидел себя на мосту к Чинват-пул, царствию небесному, вход куда охранял ангел-судия Мехер Давар.