Она открывает дверь и выскальзывает наружу. Я слышу, как ее голосок становится воркующим.

– Котик, мы закончили. Нет, никаких вопросов! Не сейчас. Я закрою твою девочку там… – дверь с щелчком захлопывается и в замке поворачивается ключ. Голоса доносятся до меня теперь глухо, но я все равно разбираю последние слова гинеколога, – а мы с тобой поговорим в отдельной комнатке…

Я подскакиваю с кресла.

Этот кошмар должен закончиться. Я не останусь в доме Заура. Это будет смерти подобно для меня. Его слова “думаешь, Каримом отделаешься?” поселили в сердце дикий страх, оставив навсегда там тупую боль от унижения. Им плевать на то, как я жила раньше. Плевать, что у меня были мечты. На то, что я человек! Не кукла. У меня бьется сердце, я умею испытывать горечь, бояться и любить. Они растопчут меня и уничтожат. Вдвоем.

Господи! Мне надо бежать. Пока Заур отрывается с этой девкой. Если буду медлить хоть секунду – мне конец.

Я подбегаю к окну, распахиваю его и смотрю вниз. Прыжок со второго этажа на козырек – так себе затея, но у меня выхода нет. Я перелезаю через подоконник, свешиваю ноги и зажмуриваюсь. А потом срываюсь вниз.

Я действую без страха. Без сомнений. На чисто инстинктивном желании выжить и спасти себя.

Приземляюсь с грохотом на козырек, тут же спрыгиваю вниз, почувствовав боль в левой ноге и бегу, не разбирая дороги. Лишь бы исчезнуть, раствориться в большом городе. Забыть навсегда и выкинуть из памяти эти два дня, пока не поздно, пока я еще могу это сделать!

За поворотом в мою сторону выпрыгивает тень и рывком швыряет на землю. Я падаю, закричав от боли. Но человек безжалостно прижимает меня ногой в тяжелом ботинке к земле.

– Это она, – констатирует он кому-то, – точно. Фото нам прислали идеальные.

– Отлично. Грузи в машину, пока этот не хватился.

Меня ставят на ноги. Голова кружится, перед глазами плывет от удара об землю. Я ничего не соображаю, только чувствую, как меня хлопают по плечу.

– Молодец, девочка. Сделала нам большое одолжение. Облегчила твою поимку.

К носу прижимается рука с мерзко пахнущей тряпкой и сознание тут же меркнет. Последнее, что я ощущаю – как валюсь в чьи-то крепкие руки.

Глава 11. Заур

Кабинет старшей медсестры, освободившийся очень вовремя, становится обителью похоти, когда Мила сдергивает с себя белый халат и вызывающе выгибается передо мной кошкой.

Оттягиваю полоску ее трусиков и отпускаю, наслаждаясь жгучим звуком шлепка. Ее попка неприлично дрожит. Мну мягкие места, порыкивая сквозь зубы, ладонями провожу по тонкой спине, ловким щелчком расстегиваю бюстгальтер и отшвыриваю его в сторону.

Перед глазами стелется туман. Мозг словно в колбе спиртуется, настаивается. Рассудок, взяв отпуск, машет мне на прощание.