Неужели кто-то предал? Или это случайность?

Врач-патологоанатом распахнул перед ними дверь, и они оказались в мрачном, выложенном кафелем помещении. Вдоль стен рядами стояли носилки, на которых лежали укрытые простынями тела.

– Вот этот, свежачок! – указал на ближайшие к Зорину носилки врач."

"Зорин медленно подошел к носилкам, взял простыню за краешек и, глубоко вдохнув и задержав дыхание, резко сдернул ее: на носилках лежало тело «спортсмена», а из его уха торчал карандаш!

* * *По умытым поливальными машинами улицам Волжанска спешили прохожие, среди которых мелькала яркая замшевая куртка Либермана.

Он очень торопился и бежал почти вприпрыжку. Обувной коробки в его руках уже не было, теперь он сжимал под мышкой большой картонный тубус. Промчавшись вдоль длинного бетонного забора, увенчанного колючей проволокой, Либерман подбежал к проходной, над которой висела табличка «п/я 208».

Массивная дверная пружина некоторое время посопротивлялась ему, но все же поддалась и, когда Либерману удалось протиснуться в образовавшуюся щель, в отместку придала ему дополнительное ускорение, больно хлопнув пониже спины.

– Привет, Михалыч! – поздоровался Либерман с усатым вахтером, протягивая ему пропуск.

– И тебе, Иван Иваныч, наше здрасьте! – весело отозвался вахтер. – Чего-то тебя давно не было?

– Болел… – слегка краснея, сказал Либерман. – Три дня дома провалялся…

– Ну давай, беги! – возвращая пропуск, сказал вахтер и, сделав страшные глаза, добавил: – Там какое-то начальство из Москвы приехало. Тебя сам Онегин разыскивал!

Либерман охнул и, прижав к груди тубус, устремился внутрь завода.

* * *Цех такого размера Зорин видел первый раз в своей жизни.

Проходя в сопровождении Онегина и Копейкина мимо огромных металлических стапелей, на которых возвышались исполинскими громадами корпуса ракет, Зорин восторженно крутил головой по сторонам. Не верилось, что все это могло быть создано человеческими руками. Присоединившийся к ним главный инженер завода Брагин что-то рассказывал майору, но Зорин его не слушал, он, раскрыв рот, лишь удивленно моргал глазами.

– С-сережа, – позвал Брагина Онегин, – а д-давай п-покажем нашему г-гостю испытательный с-стенд!

Брагин кивнул и повел всех по длинному коридору.

Через толстенную стальную дверь они вошли в просторное, облицованное металлическими панелями помещение, в центре которого ревел на стапеле ракетный двигатель. Рядом со стапелем, никак не реагируя на вошедших, стоял рыжеволосый мужчина лет шестидесяти пяти и внимательно вслушивался в рокот мотора.

– Д-дядя К-коля – н-наш талант! – пытаясь перекричать рев реактивного двигателя, сообщил Онегин Зорину. – Идеальный с-слух! П-паганини.