– Но вам же наверняка известны все агенты ЦРУ, работающие под крышей американского посольства, – можно усилить слежку за ними и выйти на Томаса в момент передачи.

– Уже проследили, – грустно улыбнулся Плужников. – К сожалению, им удалось обвести нас вокруг пальца, и я не исключаю, что Томас с посылкой для завербованного сотрудника завода скоро появится в Волжанске.

– Вы предлагаете мне побродить по улицам моего родного города, внимательно вглядываясь в лица прохожих?

– Можно и так. Но, во-первых, Томас может встретиться со своим агентом и в Москве, да и в любом другом городе, а во-вторых, у меня есть идея и получше, чем бродить по улицам и пытаться встретить Томаса.

Вы же обучались вместе с ним, а это значит, что вы знаете систему подготовки агентов «Дабл ЭФ», знаете их образ мышления, методы действий, вербовочные подходы…

– И?.."

"– Чтобы вычислить завербованного на заводе сотрудника, я предлагаю вам поставить себя на место Томаса и попытаться повторить его действия…

Плужников потянулся за папиросами, наблюдая за реакцией Олейникова на прозвучавшее предложение.

– А если майор прав? – спросил Олейников.

– Прав?.. Ах да, я же бросил курить, – смутился генерал, отодвигая пачку папирос подальше.

– Я имею в виду другое. Что, если майор прав, и я действительно продался американцам? Не боитесь?

– Нет, – спокойно ответил Плужников.

– Почему?

– Потому что, Петр Алексеевич, я знаю, что генерал Кубин никогда не ошибался в людях.

Олейников пристально посмотрел в глаза Плужникову.

– Вы его знали? – спросил он.

– Василий Степанович был моим другом…

И они оба замолчали, каждый вспоминая свое.

– Петр Алексеевич, – первым нарушил тишину Плужников, – а почему вы сейчас не сбежали совсем? Зачем нашли меня?

Олейников молча опустил руку в карман, достал блокнот, который он нашел вместе с фотопленкой в Кубинском тайнике на острове, и стал листать его.

– Председатель Госплана СССР Вознесенский, председатель Совмина РСФСР Родионов, секретарь ЦК Кузнецов… – переворачивая страницы, перечислял Олейников. – Знакомые имена?

– «Ленинградское дело»? – удивился Плужников.

 – Насколько я помню, все они вместе с руководством Ленинградского горкома были обвинены в антипартийной деятельности и в 50-м году расстреляны. После смерти Сталина их реабилитировали.

– Здесь кое-какие записи генерала Кубина, – сказал Олейников, протягивая блокнот Плужникову. – Мне кажется, что его гибель имеет отношение к этому делу…

* * *По вечернему усталому асфальту Кутузовского проспекта скользил правительственный ЗИЛ-111.