– Бо матэн, мадмуазель Алена! – вскочил и шаркнул ножкой Люсьен. – Пермэ муа де мэ презентэ – Люсьен. Аншанте де фэр вотр конэссанс.

– Очень приятно, – сделала книксен Алена. – До свидания…

И Алена ушла, бросив еще один заинтересованный взгляд на Олейникова.

– Эх, хороша… – причмокнул ей вслед Степанков. – Две недели ее обхаживаю – не дает, сука.

– Бывает… – сочувственно согласился Олейников и, протянув Степанкову еще одну бутылку, предложил: – Так что, может, по пивку, и махнем на стадион? Познакомимся с Генкой.

– На стадион – смысла нет, – сообщил Никита.

Из туалета донесся шум спускаемой воды, по коридору прошлепали босые ноги, и на пороге кухни появился совершенно голый мужик. Олейников с удивлением оглядел его и согласился:

– Ну, в баню так в баню…

* * *– Вон они! – толкнул Грошев зачитавшегося газетой Юрова.

Из подъезда, ведомые размахивающим руками Степанковым, вышли Олейников с Люсьеном и уселись в припаркованный перед подъездом шикарный иностранный автомобиль.

– Хорошая тачка! – цокнул языком Юров. – Если что, за ней не угнаться.

– Пуля быстрее… – философски заключил Грошев, заводя мотор серой «Волги».

* * *Геннадий Уланов, нападающий московского «Торпедо» и сборной СССР по футболу, любил Центральные бани. Мягкий пар, уютная обстановка, приветливый к нему персонал. Вот и сейчас, отхлеставшись вволю веником, Уланов выбежал из парной, окунулся в купель с ледяной водой и, растеревшись махровым полотенцем, в чудесном настроении вышел в раздевалку.

Рядом со своим шкафчиком он увидел Степанкова, Люсьена и Олейникова, которые, уже раздевшись, обматывались простынями.

– Кого я вижу! – радостно воскликнул Уланов, направляясь к Степанкову. – Сам Марчелло Мастроянни!

– Звездам советского футбола горячий привет! – обнял его Степанков и представил: – А это мои друзья: наследник Наполеона Буонопарта месье Жоре…

– Люсьен! – шаркнул босой ножкой по кафелю француз.

– …и Петр, – продолжил Степанков, – практически святой, спаситель страждущих!

* * *"

"– Они моются уже пятнадцать минут, – нервно сказал Грошев, поглядывая из окна автомобиля на вход в Центральные бани.

– Это много? – серьезно спросил Юров.

Грошев промолчал. Еще раз глянув на часы, он открыл дверцу и приказал:

– Пошли! Проверим на месте…

* * *Раздевалка Центральных бань была поделена шкафчиками на довольно уютные закуточки, в каждом из которых стоял небольшой столик, окруженный скамейками. Официант принес еще четыре кружки пива и исчез.

– Слышал я про Яшку, – сказал Уланов, сдувая белоснежную пену, – крутой фарцовщик…

– Фарцовщик? – переспросил Олейников.

– Ну, по-другому – «форсельщик», – пояснил Уланов.