Десятки голых тел, которые в полумраке и сквозь паровые облака были практически неразличимы. Грошев и Юров напрягли слух, пытаясь определить по голосу, где находится Олейников.

А затаившийся за купелью перед входом в парную Олейников, как только убедился, что за чекистами захлопнулась дверь, проскользнул назад в раздевалку, подошел к шкафчикам, у которых раздевались Грошев и Юров, быстро обыскал их одежду и забрал из карманов удостоверения сотрудников КГБ, паспорта и все деньги.

* * *За столом в кабинете, обстановка которого эклектически подчеркивала как ведомственную принадлежность, так и повышенную чувственность его хозяйки, сидела директриса Центральных бань Стефания Людвиговна Краневская – дама лет шестидесяти, весьма эмансипированной и яркой внешности.

Листая иностранный журнал мод, она маленькими глоточками потягивала кофе из элегантной чашечки. Настроение у нее было романтическое.

Дверь из приемной приоткрылась, показалась голова секретарши Людочки.

– Стефания Людвиговна, тут к вам посетитель.

– Кто таков, деточка? – не отрывая глаз от последних писков парижской моды, спросила Краневская.

– Говорит, ваш давний поклонник, – интригующе сообщила Людочка.

– Давний? – удивилась Краневская. – Надеюсь, он намекает не на мой возраст… – и, отложив в сторону журнал, поинтересовалась: – Симпатичный?

Людочка кивнула.

Краневская поправила прическу и царственно махнула рукой:

– Ну проси…

Людочка исчезла, и через мгновение на пороге показался свежевымытый Олейников в своем шикарном костюме. Волосы его, как у Гарри Купера, были гладко зачесаны назад, в руках он держал огромный букет садовых цветов."

"– Стефания Людвиговна! Разрешите представиться: Петр Алексеевич Орлов, управляющий золотыми приисками треста «Колымзолото», – сказал Олейников, щелкнув каблуками и сделав кивок головой.

 – Я первый день в Москве и, увидев вас утром входящей в здание этого очищающего не только тело, но и душу заведения, был настолько очарован вашей красотой, что не мог не выразить свое восхищение…

– Деточка! Сколько вам лет? – перебила его Краневская. – Вы хотите, чтоб я вас усыновила?

– Я хотел… – замялся не ожидавший такого предложения Петр.

Краневская встала, подошла к Олейникову, оценивающе осмотрела его с ног до головы и, удовлетворившись результатом, забрала из рук смущенного кавалера букет цветов.

– Вы, как я понимаю, большой лгун, – сказала она. – Видеть меня утром входящей в это здание вы вряд ли могли, поскольку захожу я всегда со служебного входа…

– Но… – слегка покраснел Петр.

– Да и эти очаровательные цветы… – Краневская поднесла букет к лицу и вдохнула его аромат, – очень уж напоминают несчастные создания, еще полчаса назад украшавшие клумбу под моим окном.